Чтение онлайн

Бренд сидел перед большой арфой. Сильные руки Хранителя ласкали струны инструмента, извлекая жалобную мелодию.

– Ты играешь очень хорошо, милорд, – почтительно сказал Гарион, когда стихли последние аккорды.

– Я часто играю, ваше величество, – ответил Бренд. – Когда я играю, то забываю, что со мной нет больше моей жены. – Он встал со стула, расправил плечи, на лице проявилась сосредоточенность. – Чем я могу служить вам, король Белгарион?

Гарион нервно откашлялся.

– Может, у меня выйдет не так гладко, но, пожалуйста, пойми, что я хочу сказать.

– Постараюсь,

ваше величество.

– Я не хотел всего этого, сам знаешь, – начал издалека Гарион, обводя рукой цитадель. – То есть корона… королевство… и прочее. Мне нравилась жизнь, которую я вел до этого.

– Да, ваше величество.

– Я клоню вот к чему. Ты… ты правил до меня в Райве.

Бренд сдержанно кивнул.

– По правде говоря, я не хотел быть королем, – признался Гарион, – и не собирался занимать твое место. Бренд посмотрел на него и слегка улыбнулся.

– Я все не могу взять в толк, почему вы смущаетесь всякий раз, когда я вхожу к вам в комнату, ваше величество. В этом причина вашего беспокойства?

Гарион молча склонил голову.

– Ты нас еще недостаточно хорошо знаешь, Белгарион, – сказал ему Бренд. – Ты пробыл здесь не больше месяца. Мы – особенные люди. Свыше трех тысяч лет мы охраняем Око… В этом смысл нашего существования, и я думаю, что на столь далеком пути мы кое-что потеряли… свое «я», которому люди придают такое большое значение. Тебе известно, почему меня называют Брендом?

– По правде говоря, никогда не задумывался над этим, – признался Гарион.

– На самом деле у меня есть другое имя, – продолжал Бренд, – но я не должен разглашать его. Каждого Хранителя называют Брендом, чтобы не создавать никакого ореола вокруг того, кто находится у власти. Мы служим Оку, и в этом наше предназначение. Скажу откровенно, я очень обрадовался, когда ты пришел на смену мне. Приближалось время, когда мне нужно было выбирать преемника – с помощью самого камня, конечно. Но у меня не было ни малейшего представления, кто им станет. Твое прибытие облегчило мою задачу.

– Значит, мы можем быть друзьями?

– Кажется, мы уже стали ими, Белгарион, – торжественно произнес Бренд. – Мы оба служим одному и тому же, а это всегда объединяет людей.

– Я делаю все правильно? – неуверенно спросил Гарион.

Бренд подумал и ответил:

– Кое-что я бы не стал делать так, как делаешь ты, но в этом нет ничего страшного. Родар с Энхегом тоже не всегда делают все одинаково. У каждого своя манера

– Они подшучивают надо мной… Энхег, Родар… другие. Я постоянно слышу их насмешливые замечания, когда хочу принять какое-то решение.

– Я бы так не переживал из-за этого, Белгарион. Они – олорны, а олорны не относятся к королям серьезно. Короли подсмеиваются друг над другом тоже. Можно сказать, что пока они шутят, все хорошо, но когда перейдут на серьезные и официальные отношения знай – ты в беде.

– Я не подумал об этом, – признался Гарион.

– Со временем привыкнешь, – успокоил его Бренд.

После разговора с Брендом у Гариона как будто камень с души свалился. Под охраной гвардии он направился обратно в свои покои, но на полпути передумал и пошел проведать тетю Пол. Когда он вошел к

ней, то увидел тихо сидящую Адару, которая наблюдала за тем, как тетя Пол старательно штопает старую тунику Гариона. Девушка встала и присела в реверансе.

– Прошу тебя, Адара, – обиженно протянул он, – не делай этого, когда мы одни. Я уже устал от этого, – он махнул рукой в сторону приемных залов замка.

– Как будет угодно вашему величеству, – ответила она.

– И прошу тебя, не называй меня больше так. Для тебя я остаюсь Гарионом.

Она серьезно посмотрела на него своими спокойными прекрасными глазами и возразила:

– Нет, брат, отныне ты не будешь просто «Гарионом». Он вздохнул, осознавая всю правду сказанного ею.

– Прошу извинить меня, – продолжала она, – но я должна идти к королеве Сайлар. Ей нездоровится, и она говорит, что ей легче, когда я рядом.

– Нам всем легче, когда ты рядом с нами, – сказал Гарион, не задумываясь.

Она тепло и нежно улыбнулась ему.

– Как-никак он не так безнадежен, – заметила тетя Пол, ловко орудуя иголкой.

Адара взглянула на Гариона и заметила:

– Он никогда не был безнадежен, леди Полгара. – Склонила голову и вышла из комнаты.

Гарион принялся мерить комнату шагами, потом бросился в кресло. Столько всего произошло за день! Он внезапно почувствовал, что весь мир буквально ополчился против него.

Тетя Пол продолжала как ни в чем не бывало работать.

– Зачем ты занимаешься этой ерундой? – не выдержал Гарион. – Мне никогда уже не понадобится эта вещь.

– Её надо починить, дорогой, – не повышая голоса, ответила она.

– Есть сотни людей, которые за тебя сделают эту работу.

– Я предпочитаю делать её сама.

– Оставь это и давай поговорим. Тетя Пол прекратила штопать тунику и вопросительно подняла глаза.

– И что же хотело обсудить ваше величество?

– Тетя! – изумленно воскликнул Гарион. – Это уж слишком!

– В таком случае перестань приказывать, – посоветовала она, снова принимаясь за тунику.

Гарион несколько минут следил за ней, не зная, что сказать, потом, разбираемый любопытством, все же спросил:

– Почему ты делаешь это, тетя Пол? Ведь никто её больше не наденет, и, выходит, ты зря стараешься.

– Я коротаю время, дорогой, – напомнила она. Потом, оторвавшись от шитья, посмотрела на него, подняла тунику левой рукой, а указательным пальцем правой медленно провела по шву. Гарион ощутил прилив очень яркого импульса света и услышал звук, похожий на шипение. Разорванное место само собой исчезло, словно его и не бывало.

– Теперь ты видишь, насколько бесполезна моя работа, – заявила она.

– Но почему ты занимаешься этим?

– Потому что мне нравится, дорогой, – ответила она, резким движением снова разрывая материю, беря иглу и вновь принимаясь за дело. – Руки и глаза заняты, а голова остается свободной для размышлений. Таким образом я отдыхаю.

– Иногда я не могу тебя понять, тетя Пол.

– Да, дорогой, я знаю.

Гарион принялся ходить по комнате, затем неожиданно опустился на колени перед ней и, отодвинув в сторону столик с шитьем, положил голову ей на колени.