Чтение онлайн

простые коричневые одежды и держались особняком, редко общаясь с кем-либо. Каково это – дать обет никогда не жениться и посвятить всю свою

жизнь служению Богу? Я не могла понять людей, выбравших такую жизнь.

Но во времена кризиса, как и во время нынешней вспышки чумы, монахи не

отказывали никому в помощи. Я была уверена, что мои родители не знают о

больных и умирающих, убегающих за городские стены в монастырь, иначе

они отослали бы меня подальше,

скорее всего, в какое-нибудь отдаленное

поместье наших владений, где я была бы еще более изолированной.

Словно прочитав мои мысли, Труди уперла кулаки в широкие бедра, прищурившись.

– Если вы не прекратите тайком пробираться в монастырь и навещать

больных, то заставите меня попросить графа переселить вас. И поверьте мне, девочка, там этот монастырь покажется раем.

– Вы не посмеете ничего сказать отцу. – Я распахнула дверь настежь.

– Посмотрим.

Перекинув косу через плечо, я вышла, одарив ее улыбкой.

– Посмотрим.

Моя дорогая няня фыркнула и покачала головой, моя улыбка

расползлась. Я любила Труди почти так же сильно, как своих родителей. На

самом деле, мне было комфортнее находиться именно с Труди, которая была

свидетелем всех моих детских шалостей, и я не смогла не подразнить ее, как

сейчас. Я вышла во двор и приблизилась к одному из скипов.

– Посмотрим.

Труди кудахтала, как наседка, выскочив вслед за мной.

Я развернулась и убежала.

– Земля, реки и небо, – пробормотала она.

Промчавшись по открытому двору мимо дома аббата, я свернула к

боковым воротам, которые обнаружила еще в начале недели. Я заглушила в

себе чувство вины. Еще один визит в лазарет никому не повредит. По

крайней мере, до сих пор не вредил. Я хотела сделать что-то полезное, помочь. Мои родители целыми днями ухаживали за больными, и я хотела

последовать их примеру. Как они могут винить меня за это?

Я скользила пальцами по каменной стене, от времени ставшей серой и

местами заросшей кустами ежевики. Ворота находились за ними.

– Леди Розмари? – Послышался голос со стороны дома аббата.

Я замерла. Тысячи мыслей пронеслись в моей голове. Может сделать

вид, будто ничего не слышала? Или проскользнуть в ворота, не ответив?

Честность выиграла битву. Я медленно повернулась и увидела

высокого аббата, который приветствовал меня в тот день, когда я прибыла в

монастырь. Лицо аббата Фрэнсиса Майкла осунулось, плечи и локти

заострились. Но, как и прежде, меня поразило сострадание в его глазах.

– Ваша светлость, – сказал он. – Могу я быть вам полезен?

– Святой отец, – ответила я. –

Я шла помогать больным.

Он перевел взгляд туда, где были спрятаны боковые ворота, и

улыбнулся.

– Вижу, вы нашли мой вход в монастырь.

Первой мыслью было все отрицать из-за страха, что не смогу

использовать их в следующий раз. Но, судя по хмурому взгляду Труди, догнавшей меня, я поняла, что в любом случае не смогу больше пользоваться

воротами.

– Извините за беспокойство, святой отец, – сказала Труди, кланяясь.

Хотя я успела убежать недалеко, Труди тяжело дышала и вытерла

капли пота, выступившие на лбу.

– Вы не беспокоите меня, – сказал он.

Дверь его дома была открыта. Почему он не помогает больным в

лазарете вместе с другими монахами?

– Я отведу Розмари в пансион. – Труди стала нащупывать мою руку.

Я отошла в сторону, чтобы она не смогла дотянуться до меня.

– Отец настоятель, позвольте мне помочь монахам. Лазарет переполнен

больными. – Если я не смогла убедить Труди, то возможно смогу убедить

аббата.

Аббат склонил голову набок и посмотрел на меня. Серьезность

выражения его лица дала мне надежду на то, что, может быть, он сочтет меня

достаточно взрослой.

– Святой отец, – снова заговорила Труди. – Родители миледи

отправили ее в монастырь, чтобы уберечь от чумы. Они и так не обрадуются, узнав, что болезнь добралась и сюда. Но будут еще более недовольны, если

леди Розмари сама будет ухаживать за больными.

– Вы принимаете меры предосторожности? – спросил аббат Труди, его

тонкие брови сошлись вместе, образуя галочку над встревоженными глазами.

– Да, – опередила я Труди. – Моя няня заставляет меня умываться

уксусом, есть лук и чеснок, спать на животе и повсюду таскать цветы и

душистые травы.

– Хорошо. – Руки аббата были засунуты в широкие рукава, как принято

у монахов. – Тогда пока вы в безопасности.

Трепет надежды вспыхнул в моей груди.

– Значит, вы позволите мне помочь?

Он заколебался и снова склонил голову набок. Голая макушка засияла

бликами отраженных солнечных лучей.

– Женщинам и детям запрещено входить в монастырь.

Мои плечи поникли, и я вздохнула.

– Но при данных обстоятельствах, – продолжил он, – я сделаю

исключение. Я не смогу отвернуться от больного из-за того что она женщина.

По этой же причине, я не смогу отказаться от помощи женщины.

Его слова затмили все мое разочарование последних дней.

– О, благодарю вас, святой отец.