Обещание
Шрифт:
— Нет, — прошептала Гас, опуская глаза, и быстро смахнула слезы тыльной стороной ладони. — Нет, — повторила она дрожащим голосом.
Гас почувствовала на себе взгляд сына, который молил ее посмотреть на него. Поэтому она подняла глаза и увидела то, чего не могли видеть присяжные: в глазах Криса была мука, губы сжаты от боли. Он видел, что мать лжет ради него.
— Знаю, как вам тяжело, миссис Харт, — Джордан подошел к свидетельской трибуне и положил руку Гас на плечо, нежный и заботливый жест. — У меня последний вопрос.
Гас знала, какой последует вопрос. Она репетировала его с Джорданом Макфи, она прожила его тысячи раз минувшей ночью. Она закрыла глаза, предугадывая слова, которые сделают ее клятвопреступницей.
— Нет!
От этого грубого, резкого вскрика Гас открыла глаза. Джордан обернулся, за ним судья и прокурор — все смотрели на Криса Харта.
— Прекратите! Прекратите немедленно!
Судья Пакетт нахмурился.
— Мистер Макфи, уймите своего подзащитного! — приказал он.
Джордан пересек зал суда и, стоя спиной к присяжным, схватил Криса за плечо.
— Что, черт возьми, ты делаешь?
— Джордан, — прошептал Крис, — нам нужно поговорить.
— Остался один вопрос. Потом я попрошу объявить перерыв. Договорились?
— Нет. Мне нужно поговорить с вами прямо сейчас.
Джордан глубоко вздохнул и поднял голову. Похоже, годы практики сделали его способным умело скрывать свою ярость.
— Ваша честь, я могу к вам подойти?
Барри, совершенно ничего не понимая, тоже подошла к столу судьи.
— Мой подзащитный утверждает, что должен немедленно со мной переговорить, — сообщил Джордан. — Мы не могли бы взять короткий перерыв?
Пакетт нахмурился.
— Лучше пусть это на самом деле окажется исключительно важным! — заявил он. — У вас пять минут.
Джордан нашел для них комнатку в суде, не больше камеры Криса.
— Ладно, — не скрывая раздражения, произнес он. — В чем дело?
— Я не хочу, чтобы мама давала показания, — заявил Крис.
— Очень плохо, черт возьми! — воскликнул Джордан. — Она наш лучший свидетель.
— Уведите ее.
— Остался последний вопрос, Крис. Присяжные должны услышать, как твоя мама скажет, что она представить себе не может, что ее сын убил Эмили Голд.
Крис, как будто не слыша, бросил на Джордана сердитый взгляд.
— Я хочу, чтобы ее увели, — настаивал он, — и вызвали в качестве свидетеля меня.
На мгновение Джордан потерял дар речи.
— Ты дашь показания, и дело проиграно!
Адвокаты, как правило, не вызывают своих подзащитных в качестве свидетелей. Прокурору очень легко запутать и подловить подсудимого. Всего лишь один неверный шаг — один беспокойный взгляд, — и даже самый невинный подсудимый покажется присяжным искусным лжецом.
Однако вызывать Криса в качестве свидетеля нельзя было совершенно по другой причине. По собственным словам Криса, он не хотел себя убивать. Любой мало-мальски хороший прокурор
— Выйдешь давать показания, — предупредил Джордан, и на виске у него запульсировала вена, — сядешь в тюрьму. Все просто. Ты свидетель и обязан говорить правду. Я целых четыре дня убеждал присутствующих, что ты собирался вышибить себе мозги, а ты хочешь встать и заявить всем, что и не думал себя убивать. Что тогда станет с моей защитой?
Минуту Крис помолчал. Потом повернулся и сказал так тихо, что Джордан едва его расслышал:
— Семь месяцев назад вы сказали мне, что решение о том, свидетельствовать в суде или нет, принимаю я сам, только я один. Вы сказали, что если я захочу давать показания, то вы по закону обязаны вызвать меня свидетелем.
Они смерили друг друга взглядом. Патовая ситуация. Потом Джордан поднял руки.
— Отлично! — воскликнул он. — К черту все! — И вышел из комнаты.
Он чуть не наскочил на Селену.
— Что, черт возьми, происходит? — спросила она.
Джордан взял ее за руку и потянул подальше от любопытных зевак, которые уже повернулись в их сторону.
— Он хочет давать показания.
Селена задохнулась от возмущения.
— И что ты ему ответил?
— Что я первый пожелаю ему удачи в федеральной тюрьме. — Он откинул голову назад. — Господи, Селена… У нас были неплохие шансы.
— «Неплохие» мало сказано, — негромко подтвердила она.
— С таким же успехом я могу отвести его к Делани и сказать, что это заранее сделанный рождественский подарок.
Селена сочувственно покачала головой.
— Почему он хочет давать показания? Почему именно сейчас?
— Совесть взыграла. Он виделся с Господом. Черт, не знаю! — Джордан запустил пальцы в волосы. — Он хочет сказать присяжным, что не хотел себя убивать. Он не хочет, чтобы за него это говорила мать. А то, что я и вся наша защита будет выглядеть смешно, на это ему наплевать!
— Ты на самом деле уверен, что он скажет именно это? — поинтересовалась Селена.
Джордан фыркнул.
— Ради всего святого, что может быть еще хуже? — пробормотал он.
Он вернулся в зал суда, где уже спокойно сидел Крис, и швырнул лист бумаги перед ним на стол.
— Подпиши это! — рявкнул он.
— Что это?
— Отказ от права хранить молчание. В документе сказано, что ты добровольно лезешь в петлю, хотя я тебе советовал не делать этого. Чтобы мне не пришлось отвечать в суде, если ты решить подать апелляцию в Высший суд на неумелого адвоката. Может быть, тебе хочется подставлять голову, Крис, мне — нет.