Обещание жениться

Серия: Обещание #1

Надежда — это крылатое создание, обитающее в сердце, поющее без слов и никогда не умолкающее.

Эмили Дикинсон

Когда

мы встретились в первый раз, двадцать три года назад, я возненавидела его.

— Ты выглядишь, как Пеппи Длинный Чулок! — это было первое, что он сказал мне тогда. Он одарил меня ребяческой усмешкой, когда указал на косички, которые утром заплела мне мама, прежде чем я попрощалась с ней.

Я показала ему язык в качестве протеста, когда следовала за тетей Бетти и дядей Томом в их дом, мой новый дом. Я точно знала, что этот мальчишка не нужен здесь. Он был злым, был хулиганом, и он определенно не собирался становиться моим другом.

Ну, по крайней мере, я так думала в тот день, когда переехала к тете Бетти и ее мужу. Но, как и в большинстве случаев, я оказалась неправа.

Так или иначе, несмотря на мое сопротивление, в течение одной недели он покорил семилетнюю холодную девочку. Я убедилась, что он не злой и вовсе не хулиган.

Даже не понимая, как это произошло, он быстро стал моим другом, и не просто старым добрым другом, а моим лучшим другом. Моим доверенным лицом. Моей постоянной. Моим якорем.

Мы были неразлучны, все время проводили вместе у него дома, болтая и смеясь, пока тетя Бетти не звала меня ложиться спать.

И даже несмотря на самый мрачный период моей жизни, с тринадцати лет, когда я чувствовала себя потерянной и одинокой, он был рядом, на моей стороне, чтобы успокоить меня. Он был моей скалой и игнорировал просьбы подвинуться.

Мы заключили наш договор днем: если мы к тому времени, как нам исполнится тридцать, до сих пор будем холостыми, то мы вступим в брак друг с другом.

Даже тогда я знала, что он будет в моей жизни. Я любила его так, как могут любить лучшие друзья. Но только когда я потеряла его, я поняла, насколько сильно люблю его, насколько моя любовь к нему была выше дружбы. И только теперь, когда мы больше не лучшие друзья, я понимаю, что всегда его любила и люблю до сих пор.

Но поняла я это слишком поздно. Я облажалась. Я все разрушила. Я сделала кое-что непростительное. И часть меня задавалась вопросом, наслаждалась ли я этим? И сможет ли он простить меня, когда я сама себя не могу простить?

Теперь, когда мы впервые встретились спустя двадцать три года, нам было за тридцать, и мы были одинокими, но я знала, что именно сейчас он меня ненавидит.

Наши дни.

— Обещание?— я смотрела в его изумрудные глаза, которые всегда заставляли чувствовать себя как дома.

—

Обещание, — он просиял и сжал мои руки, когда мы повесили на мост замочек влюбленных.

Он притянул меня в свои объятия и прошептал на ухо:

— Ты мой лучший друг, Хло. Тебе никогда не придется беспокоиться об одиночестве. Я обещаю, что всегда буду с тобой, когда ты будешь нуждаться во мне.

Потрясающая смесь блаженства и комфорта распространялась по мне, как теплое одеяло в холодный день, когда я погружалась в его объятия. Несмотря на все, что произошло в моей жизни, у меня все еще была надежда. Потому что я знала, несмотря на будущее, предназначенное мне, там всегда будет Джексон. Этого для меня было достаточно.

— Это случится в твой тридцатый день рождения, — сказал он игриво и отстранился.

— И в твой тоже, — добавила я.

— Ну, не совсем, — он сделал паузу и усмехнулся той же мальчишеской улыбкой, какой он одарил меня в день нашего знакомства, и мне было так хорошо, когда я вспоминала те годы, что мое сердце парило от счастья.

— Что ты имеешь в виду? — я сделала вид, что нахмурилась, хорошо зная, какой он хитрый и умный.

— Ну, видишь ли, я на восемь месяцев тебя старше, поэтому наш договор не вступит в силу, когда мне исполнится тридцать, — он самодовольно ухмыльнулся. — Поэтому я поддержу тебя в твои тридцать.

— Джекс.

Мой собственный голос вырвал меня из сна. Мои тяжелые веки боролись за то, чтобы не закрыться вновь. Наконец, я сдалась и снова закрыла глаза, часть меня надеялась подрейфовать по осколкам памяти моих прошедших дней, которые были сто лет назад, а, казалось, будто вчера.

Но, увы, уже слишком поздно. Сон ушел. Я не могу вернуться в то время, назад, к тому моменту, когда я с ним.

Я открыла глаза и сделала глубокий вдох, окунаясь в свою реальность. Сегодня мой тридцатый день рождения. Черт, тридцатый! Я думала, что когда он, наконец, придет, я буду чувствовать себя иначе. Я думала, что этот день станет самым значимым, каким-то волшебным, так я представляла его себе.

Я ошибалась. Я не чувствую никакой разницы между минувшей ночью и этим утром. Ничего не изменилось. Я все еще была скучным помощником администратора в юридической фирме, жила в маленькой квартире-студии в центре Лос-Анджелеса, от зарплаты до зарплаты. Не так я представляла себе свою жизнь в тридцать лет. Потому что ЕГО нет в ней, подсказал мой внутренний голос.

Я почувствовала разочарование, вылезла из-под одеяла и направилась в ванную, чтобы умыться холодной водой.

— Ты смешная, Хлоя, — сказала я вслух, уставившись на свое отражение в зеркале. — Слишком эмоциональна. Твоя жизнь не несчастная. На самом деле, все чертовски хорошо. Тебе просто приснился странный сон, ты ведешь себя нерационально, это просто ностальгия.