Чтение онлайн

– Братва! Дела и впрямь херовые. Выжили мы чудом, а могли б подохнуть в этой консервной банке. Но там остались наши братки, те, кому не повезло. Оглянитесь вокруг – все видят своих корешей? Где они? Так что кончай базар. Да и Сыч утром сказал – если попросят, надо помочь…

Если на протяжении короткой речи Лускуса зэки угрюмо молчали, то последняя фраза произвела на них магическое действие – народ зашевелился и начал расходиться. Со всех сторон слышалось:

– Ну, раз Сыч… Надо помочь, надо!

Лускус тем временем еще раз

поклонился Акке:

– Домина Анна, не волнуйтесь. Все будет тип-топ.

И растворился в толпе.

Я стоял, смотрел на Акку и даже, кажется, улыбался. Она, бледная, с плотно сжатыми губами, тоже смотрела на меня.

– Здравствуй, Аня. Ты – тут?

– Здравствуй, Клим. Как видишь. Что с ногой?

Я скривился:

– Ерунда. Ушиб и царапина. Как ты? И все же – почему здесь?

– Потом, Клим, все потом. Если в состоянии, приходи в штабную палатку, у нас каждый человек на счету. Все, до встречи.

И она ушла, сопровождаемая своими безопасниками. Я смотрел ей вслед, а в голове раскручивалась лента воспоминаний…

Акка. Аня Морозова. Мы не виделись десять, нет, одиннадцать лет. Она почти не изменилась, только отпустила волосы, да возле серых глаз залегли едва заметные морщинки.

Высокая, худая, Акка имела, как говорили в Великом веке, «фигуру манекенщицы». Но при взгляде на нее мне почему-то всегда думалось другое. На ум приходили былинный Север, «Калевала», саги Снорри Стурлусона, все эти «Пророчества Вёльвы» и «Песни Высокого».

Впрочем, свое чудное прозвище она заслужила не за внешность, а за характер. Аккой ее прозвал на третьем курсе известный институтский острослов Борька Коровкин. Мы тогда всей группой отправились в поход по Полярному Уралу и попали под снеговой заряд. Холод, метель, сугробы по пояс. Если бы не Аня, многие из нас так и остались бы там, на склоне мрачной горы Пай-Яр. Но она, точно в нее вселился какой-то бешеный ненецкий демон, буквально на себе вытащила группу, подгоняя отстающих, помогая ослабевшим, подбадривая отчаявшихся.

«Кто не может летать, как мы, пусть сидит дома!» – говорила Аня, и здоровые парни, задушено хрипевшие: «Все, не могу больше», распрямляли спины, забирали у девчонок рюкзаки и шли за ней напролом. Вот тогда Борька и вспомнил Акку Кнебекайзе, вожака гусиной стаи из «Путешествия Нильса». Кстати, «акка» с карельского переводится как «госпожа», и тут дошлый Коровкин угадал на все сто.

Наш с Аней роман начался случайно. Она всегда нравилась мне, но ледяное спокойствие и уверенность, исходившие от нее, создавали между нами незримый барьер, а отчасти и пугали – ну не может женщина быть такой… сильной.

Акка напоминала богиню, случайно оказавшуюся среди людей. Богиню не в смысле красоты, а потому что ее логика, ее поведение, ее эмоции были непохожи на обычные, женские.

И все же я рискнул. Мы встречались полгода, потом стали жить вместе. Аня оказалась хорошим, да чего там, просто идеальным другом – заботливым и преданным.

Но дружба между мужчиной и женщиной – нонсенс. А любви у нас как-то не получилось. Иногда мне казалось, что я на время сумел растопить ту ледяную корку, что сковывала ее душу, но скорее всего я просто попал в плен иллюзий.

Она была очень смелой. Точнее, не так – она не знала, что такое страх. Или вот, точнее всего: она боялась только одного – испугаться. И поэтому ежедневно, ежечасно доказывала себе и всем вокруг, что ничего не боится и все может. А любовь – это помимо прочего еще и страх, боязнь. Страх за любимого человека и боязнь его потерять.

Помню наш последний разговор. Мы тогда сильно поругались, оба были на взводе. Она начала собирать вещи. Я подбрасывал реплики, как поленья в топку. Злые мысли, злые слова…

Упаковав контейнер с вещами, она лихо закинула его в раззявленный порт транспортера и сказала с усмешкой:

– Больше всего я не люблю генавров. А ты, Клим, даже не генавр. Так, генаврик. Не обижайся, но таких, как ты, – миллионы. Вы мотыльками кружите вокруг пылающей лампы эпохи, но не рискуете приблизиться к ней близко, потому что знаете – сгорите.

– Что такое генавр? – угрюмо спросил я.

– Герой нашего времени, сокращенно.

– Какое время, такие и герои… – Я вдруг почувствовал внутри какую-то ошеломляющую пустоту.

– Не обиделся? – Она прищурилась, взялась за ручку двери.

Я промолчал. Я не сказал ей тогда, что обиделся, и очень. Но не на нее. На правду.

Мы расстались как раз накануне войны Востока и Запада. После я узнал от общих знакомых, что Акка тоже пошла в армию, но, в отличие от меня, не в сухопутные войска, а в ВКС. С тех пор мы и не виделись, а потом жизнь завертела, закружила меня и вот выкинула на каменистое плато где-то на планете Медея…

Наша встреча здесь показалась мне знаком свыше, перстом судьбы, и жизнь, еще несколько часов назад напоминавшая ад наяву, вдруг обрела скрытый до этого смысл. «Быть может, все это произошло лишь для того, чтобы мы вновь встретились?» – подумал я и почему-то даже не удивился откровенному цинизму, явно звучавшему в словосочетании «все это». Десятки, а может, и сотни тысяч жизней – вот что такое «все это». Да, я удивительно бездушная скотина, но надо быть честным хотя бы с самим собой – встреча с Аккой для меня важнее «всего этого». Такая вот эгоистичная откровенность…

Лускус возник возле меня, как будто вывалился из абсолютного поля.

– Айрон-мейден! – совершенно серьезно сказал он, кивнув вслед Акке. – Давно знакомы?

– Давно… – рассеянно ответил я.

– Ага. Ну ладно. Ты вот чего, Клим. Давай шкандыбай в штаб ихний, как раз к вечеру дойдешь. Твое место там, да и мое, наверное, тоже. Вот это Миха, он проводит и поможет, если что… Все, бывай здоров, браток!

И не дав мне сказать ни слова, этот загадочный человек опять исчез. Я крикнул ему вслед: