Чтение онлайн

Вир отрицательно покачал головой.

— Уже просил.

— И что? — В глазах девушки застыло напряжённое волнение.

— Сказали, что не имеют права вмешиваться в ход истории на чужой планете. Мы сами должны сдвинуть её здесь в нужном направлении. Понимаешь? Народ Гивеи должен осознать себя творцом собственной истории, изменить её своими руками. Когда это произойдёт, они обязательно придут к нам на помощь со всеми своими знаниями и технологиями. Но до того необходимо разрушить гнёт космических чужаков — древних богов-элохимов, пожирающих человеческую «жизненную энергию». Это и станет первым

большим шагом к изменениям, к лучшему будущему для этой планеты и её народа. Без этого никак.

Вир взял из рук Рубины свой таинственный обруч и снова спрятал его за пазухой.

— Ты же знаешь, поэтому мы все и отправились на этот остров. Тот самый излучатель чужаков или псевдобогов создаёт нечто на вроде ряби Фарадея — стоячие волны, только не на поверхности воды, а в воздухе, вибрирующем на резонансной частоте. Эти волны, как завеса из призрачных узоров, искажают восприятие людьми окружающей реальности и позволяют манипулировать ими, подчинять их чужой воле. Уничтожив эту иллюзию, мы, конечно, не оживим души сановников и правителей этого мира, но хотя бы избавим Гивею от полчищ этих кровожадных монстров с мёртвыми душами.

— Ты действительно думаешь, что такое возможно? — засомневалась Рубина.

— Я верю в это, и моя вера подкреплена знаниями моих братьев с Земли.

В глазах Вира читалось столько храброй уверенности, что все сомнения девушки улетучились, как туман под порывами утреннего ветра, и в сердце её тоже поселилась радостная отвага.

Дрифтер заходил в залив при сильном встречном ветре, натужно преодолевая гряды плоских волн. Сон Ши старательно обходил полосы отмелей и коралловых рифов, цепко вцепившись в штурвал своего судёнышка. Наконец, «Лидия Ева» выбралась на тёмные воды глубокой впадины, и заскользила над неведомой пучиной, отделявшей остров от остального океана.

Все пятеро путешественников стояли на носу дрифтера, широко расставив ноги, и разглядывали постепенно выраставший на горизонте остров Акашима. Глядя на поднимавшиеся вдали синие горы, Вир вдруг почувствовал щемящую тоску на сердце, словно он уже был здесь когда-то и теперь возвращался в давно знакомые места.

Сон Ши подошёл к нему, сообщил озабоченным голосом:

— Сильный прибой. Нам не удастся пристать к берегу. Придётся идти в южный порт.

— Не нужно. У вас есть спасательные шлюпки?

— Есть парочка.

— Одолжите одну? — Рубина улыбнулась старому рыбаку. — Мы доплывём сами.

— В стороне есть отмель, — указал рукой Сон Ши, оставшись невозмутимым. — Держитесь этого направления. Только вам придётся сделать большой крюк пешком, чтобы выйти на плоскогорье к шахтёрским посёлкам.

— Мы не боимся расстояния, — снова улыбнулась Рубина, и старый рыбак сокрушённо покачал головой.

— Эх, молодёжь! Удачи вам тогда.

— И вам всего хорошего, Сон Ши! Спасибо за помощь, — поблагодарил его Вир.

— Чего уж! — махнул рукой старик. — Берегите себя. Вижу, хорошие вы все ребята и дело хорошее задумали. Может за вами вернуться? — неожиданно предложил он. — Скажите только когда.

— Не нужно, — покачал головой Чад. — Мы пойдём вглубь острова, чтобы выйти к вулкану Юньцзянь.

— Далёкий путь, — понимающе кивнул старик. — Ну что ж, бывайте тогда!

Он повернулся и

громко крикнул двум своим сыновьям:

— Эй, Тьен, Нагис! Спустите-ка шлюпку по правому борту!

Мутные, белёсые волны громоздились на отмели, переливаясь тяжёлыми грохочущими каскадами. Ближе к побережью беспорядочная толчея волн крутила песок и пену, набегая далеко на отлогий пляж.

— Искупаться бы! — заметив его, ленно потянулась Рубина и озорно блеснула глазами.

Но под шлюпкой всплыл из глубины склон отмели, и удивительно ровное дно необычного зелёного цвета оказалось уплотнённым илом, который расплывался огромными клубами взбаламученного осадка за кормой шлюпки.

— Ну как, полезешь теперь в воду? — усмехнулся Нат, показывая на дно. — Как тебе такое купание? Увязнешь здесь с головой, доставай тебя потом!

Рубина лишь недовольно фыркнула в ответ на его слова.

Чад и Юл навалились на вёсла, вокруг закипела муть, и шлюпка с размаху бросилась на прибрежный вал песка и мелкой гальки, как неосторожная рыба, выброшенная на берег стремительной волной. Люди выбрались на безлюдный пляж и тревожно огляделись по сторонам.

— И куда нам идти? — озабоченно спросил Нат, задирая голову и глазея на прибрежные скалы, сплошь заросшие густым лесом.

— Я знаю куда, — уверенно заявил Вир. — Давайте, за мной следом! Не отставать!

— Он знает. Скажите, пожалуйста! — проворчал Нат, закидывая тяжёлый рюкзак за плечи.

* * *

Уже вскоре после похорон Менара Белла и его сподвижников горняки во всех окрестных посёлках стали стихийно создавать вооружённые рабочие отряды. Они патрулировали местность, давали отпор полицейскому произволу и террору боевиков из охранки Хамомото Хейсайо. Оружия у горняков оказалось предостаточно: от обычных охотничьих карабинов, до трофеев из захваченных полицейских складов.

К концу лета представители объединённых рабочих комитетов организовали в Четджи массовый митинг на котором Рун Хо передал губернатору Сю Фэну список социальных и экономических требований, но губернатор даже не стал рассматривать их. Рабочие закипели ещё больше, тогда перед ними с горячей речью выступил Рун Хо.

— Никаким мирным путём мы их победить не сможем! — говорил он, яростно сотрясая кулаком воздух. — Законы на острове не работают, потому что все законы направлены против простых людей, против народа Гивеи. Наши властители разорвали в одночасье прежний социальный договор, а, значит, мы тоже теперь можем не соблюдать все их преступные законы, мы им больше ничего не должны! Нам теперь нужно создавать свои законы и защищать своё право на жизнь и свободу силой оружия. Только так, и никак иначе. За нашими спинами наши жёны и дети, наши матери и отцы. Не время сейчас думать каждому только о себе. Наша сила в нашем единстве, только вместе мы что-то да можем, а порознь нас уничтожат. Всех! Ведь мы для них — мусор, стадо скотов, пыль под их ногами. Но разве мы их рабы? Разве мы не рождены свободными людьми с неотъемлемыми правами? Нет, мы — не рабы! И лучше умереть, сражаясь за свою свободу, за счастье и будущее наших детей, чем жить на коленях с покорно опущенной головой. Никому из нас не отмерено вечной жизни, так чего же нам боятся потерять её теперь, если такая жизнь хуже ада?