О свободе
Шрифт:
Девушка растерянно кивнула и всё же прошла в комнату.
Просторная комната была залита светом заходящего солнца, но лежащего здесь больного свет не беспокоил и не раздражал. Низкан лежал на перине, расстеленной прямо на полу, под шерстяным одеялом. Левая его нога покоилась на валике из подушек и была закована в лубки от самого паха до пятки. Синяк на лице стал ещё страшнее, налившись багрянцем. Дарилла присела рядом на пол и только сейчас обнаружила, что где-то потеряла башмаки. Но это её не расстроило. Мысль об этом мелькнула и исчезла. Девушка же подтянула
Низкан медленно приходил в себя. Все органы чувств постепенно просыпались и возвращали своего хозяина в реальный мир. Он ощутил сильный запах лаванды, потом на языке появился железный вкус крови. Через несколько мгновений он услышал звуки: тихий шелест, словно деревья шуршат листвой, а затем звонкое падение капли в воду. Боль он ощутил в самую последнюю очередь. Сперва заболело лицо, потом прострелило болью ногу, только он не смог понять, какую, а затем заныло всё тело. Что с ним? Где он?
В голове замелькали воспоминания. Он помнил обвал, помнил, что мчался на лошади куда-то вперёд. Но потом животное под ним споткнулось. Раздалось истеричное ржание, Низкан ощутил, что они заваливаются набок. Дальше всё было как в тумане. Лошадь упала и зажала его ногу. Мужчина помнил дикую боль, а дальше... Дальше его мотало из стороны в сторону. Низкан изо всех сил цеплялся за гриву и поводья. Затем что-то очень твёрдое ударило его по лицу, и он уже ничего не помнил. Хотя нет... Он помнил... урывками, правда... как что-то мягкое щипало его волосы, слышал ржание... Затем его качало. Вместе с качанием ему запомнились голоса, шипевшие что-то незнакомое... А потом всё.
– Низкан?
– услышал он.
– Ты... пришёл в себя?
Дарилла? Почему-то её присутствие удивило. Но мужчина всё же качнул подбородком. Рядом раздался шумный вздох облегчения.
– Как ты себя чувствуешь?
Низкану не хотелось говорить. Ему хотелось опять уснуть. Неожиданно до его слуха донёсся всхлип.
– Низкан, прости меня, пожалуйста. Я не смогла тебя найти! А Ерхе и наагасаху было так плохо, что я не могла медлить. Прости, я оставила тебя!
Что-то внутри у Низкана дрогнуло. Появилось ощущение тепла. Ещё никто и никогда не просил у него прощения за то, что не смог ему помочь.
– Нестрашно, - тихо произнёс он.
Пальцы девушки осторожно коснулись его лица. Внутри привычно, но вяло всколыхнулась паника. Но Низкан просто расслабился и позволил себе принять эту ласку.
Дарилла оставила Низкана, когда он уснул. Её сменил один из послушников. А она сама направилась к комнате, в которой расположили наагасаха.
У входа она столкнулась со жрецом, который всё это время сидел с нагом. Мужчина неожиданно сурово посмотрел на неё и произнёс:
– Отойдём ненадолго, дитя.
Девушка озадаченно взглянула на него, но всё же отошла. Жрец встал у одного из окон и опять посмотрел на неё суровым взглядом.
– Дитя, этот мужчина в бреду сообщил, что ты кое-что пообещала ему, но о своём обещании забыла. Это недостойное
– Что?
– Дарилла непонимающе хлопнула глазами.
– Что я ему пообещала?
– Ты даже не помнишь, - сколько укора было в голосе жреца.
– Даже если это смущает тебя, ты не должна забывать о своих обещаниях.
Смущает? Да что такого она успела пообещать наагасаху? И тут в памяти мелькнуло одно воспоминание. Девушка с ужасом прикрыла свои губы. Неужели он посмел...
– Да, дитя, - жрец красноречиво посмотрел на её рот.
– Отец, но он тогда был в неадекватном состоянии...
– начала оправдываться Дарилла.
– Обещание дала ты, значит, тебе его держать. Впредь будь осторожнее со своими словами.
После этого жрец развернулся и удалился. Дарилла закрыла лицо руками и застонала. Вот стыд-то! Как неловко!
В комнату она зашла несколько смущённая. Наагасах, к её радости и одновременно досаде, спал. Девушка села на приготовленную для неё постель и сердито посмотрела на мужчину.
– Ну вот нужно было говорить об этом почтенному отцу?
– обиженно протянула она.
– И почему ты вообще об этом вспомнил? Знаешь, как мне стыдно было?
Риалаш продолжал спать, трогательно подложив ладонь под щёку. Дарилла слегка смягчилась.
– И нужен тебе этот поцелуй?
– проворчала девушка, забираясь под одеяло.
Солнце скрылось за горизонтом, поэтому занавеси на окнах были раздвинуты. На небе уже зародился тонкий серпик луны, а там, где должен был быть волчий месяц, царила лишь чернота. Но и света звёзд вполне хватало, чтобы рассмотреть лицо наагасаха и толстый слой полотна, обматывающего его голову.
Дарилле вдруг пришла мысль, что это первый раз, когда они с наагасахом ночуют наедине. Несмотря на усталость, в её груди поселилось томительное волнение. Он лежит совсем рядом, стоит лишь протянуть руку - и можно погладить его по волосам. Девушка осторожно высунула руку из-под одеяла и кончиками пальцев прикоснулась к щеке нага. Ресницы его дрогнули, до смерти напугав девушку. Она отдёрнула руку и несколько минут лежала тихо как мышка.
Но желание прикоснуться ещё раз победило, поэтому Дарилла села и тихонечко придвинулась поближе к мужчине. Внутри зашевелилось лёгкое веселье, словно она шалость задумала. Очень осторожно девушка положила ладонь на бок наагасаха, а потом передвинула её на спину, к выростам, которые так заинтриговали её. Дарилла даже не знала, что у него на спине есть такая занимательная деталь.
Девушка провела пальчиками по выростам и вздрогнула, когда наагасах тихо застонал и попытался обвиться вокруг неё. Сердце чуть из груди не выскочило. Дарилла тихо перевела дыхание и опять погладила наагасаха по выростам. Морщинка между его бровями разгладилась, и мужчина ощутимо расслабился. Надо же, он, оказывается, там такой чувствительный! Дарилла, наполненная детским любопытством, попыталась посмотреть на его спину, но в полумраке ничего толком рассмотреть не смогла.
Девушка украдкой взглянула на закрытую дверь и потом шаловливо прошептала: