Чтение онлайн

Владычество над многочисленными, кочующими по просторам Малой Азии народами было возможно только в условиях жестокой деспотии. Обеспечение устройства и содержания в порядке обширных ирригационных сооружений в протяженной долине Нила лежало в основе «божественной» власти фараона и жрецов. Греки после вторжения дорийцев в XI–IX веках до н. э., в течение четырех столетий до Солона, жили оседло в многочисленных маленьких долинах гористого полуострова. Общинно-родовой строй устоялся. Сложились и закрепились нормы патриархальной нравственности. Небольшие, стабильные и сплоченные крестьянские общины не нуждались в деспотическом правлении. Наоборот — в них складывались предпосылки для самоуправления

народа. Ему мешало лишь резкое имущественное расслоение, возникшее в предшествующую «героическую» эпоху захватнических войн.

Демократия возможна только в таком обществе, где большинство населения обладает некоторым средним достатком. Интересно высказывание Аристотеля по этому поводу. В своем трактате «Политика» он писал:

"В каждом государстве мы встречаем три класса граждан: очень зажиточные, крайне неимущие, и третьи, стоящие в середине между теми и другими… Люди первой категории по преимуществу становятся наглецами и крупными мерзавцами; люди второй категории обыкновенно делаются подлецами и мелкими мерзавцами. А из преступлений одни совершаются из-за наглости, другие — вследствие подлости… Поведение людей второй категории из-за их крайней необеспеченности в материальном отношении, чрезвычайно униженное. Таким образом, они не способны властвовать и умеют подчиняться только той власти, которая проявляется у господ над рабами; люди же первой категории не способны подчиняться никакой власти, а властвовать умеют только так, как властвуют господа над рабами. Получается государство, состоящее из рабов и господ, а не из свободных людей, государство, где одни исполнены зависти, другие презрения". (IV, 9, 3)

Поэтому:

"… те государства имеют наилучший строй, где средний элемент представлен в большем количестве, где он пользуется большим значением, сравнительно с обоими крайними элементами или, по крайней мере, сильнее каждого из них в отдельности взятого". (IV, 9, 7)

Реформа Солона, освободившая крестьян от долговой кабалы, открыла возможность определенного выравнивания имущественного положения афинян. Это и создало надежную основу для демократии. Патриархально-общинная нравственность как нельзя лучше соответствовала демократическому общественному устройству. Семена, брошенные Солоном на благодатную почву замкнутой афинской общины, дали хорошие всходы.

Но… «прогресс» шел дальше, и демократия в ту далекую эпоху неизбежно должна была оказаться его жертвой. Обстоятельства войны с персами ускорили создание мощного морского флота. За этим последовало развитие торговли, рабовладения и внешняя экспансия Афин. Снова возникла острая ситуация имущественного неравенства. Богачи, — торговцы и рабовладельцы, — и масса разорившихся крестьян, ремесленников, не говоря уже о рабах.

Жажда наживы, богатство, роскошь и стремление к ним, рост индивидуализма, утрата чувства общности судьбы, преданности своему городу, психология потребительства и иждивенчества — все разрушало фундамент патриархальной нравственности. Пока остатки ее сохранялись, была жизнеспособна и демократия. Но "падение нравов" шло неукоснительно. Периклу лишь на короткое время удалось его сдержать.

Тем не менее благоприятных условий для существования деспотического правления в маленьких Афинах не возникло. (Афинская империя после поражения в войне со Спартой распалась). И потому тирания, о которой речь пойдет в следующей главе, просуществовала не долго. Но и демократия была обречена. Путь исторического прогресса лежал через ее падение. Нечто подобное произошло позже в Риме. Там демократическая республика тоже изжила себя. Но с тем отличием, что сохранение владычества в огромной Римской

империи диктовало необходимость установления императорской власти.

В Истории все более или менее повторяется. Пройдут века. Рабовладельческая Римская Империя распадется и уступит место феодальной раздробленности. Для ее преодоления в Европе возникнут обширные монархии. Переход власти к буржуазии вернет на сцену демократию. Обнищание пролетариата приведет буржуазную демократию на край пропасти, но технический прогресс и связанный с ним рост общего благосостояния укрепит почву под ее ногами.

В России, в силу ее политической отсталости и огромности пространства, прогресс пойдет своеобразным путем. Крестьянская община будет сосуществовать с урезанной формой феодализма и абсолютной монархией. Запоздалое падение монархии даст толчок бурному развитию демократии в форме социальной революции. Затем наступит эпоха демагогической тирании. Наконец, освобождающаяся от нее демократия осознґает невозможность своего развития на базе низкого уровня жизни большинства народа и вступит на путь энергичных экономических (и политических) реформ.

После отставки Алкивиада, в 406 г. афиняне избрали новых стратегов, в их числе Перикла младшего. Стратеги провели всеобщую мобилизацию. Всем иностранцам, пожелавшим вступить во флот, были дарованы права гражданства. В результате удалось снарядить еще 60 триер и отправить их для усиления флота, находившегося у Самоса. Собралась внушительная армада в 150 боевых судов. Спартанский флот в это время осаждал город Митилены. Афиняне направились к Лесбосу, чтобы снять осаду. Спартанцы вышли им навстречу. Морское сражение произошло у Аргинусских островов. Афиняне победили. Спартанцы потеряли 70 судов и отошли к Лесбосу.

Между тем, 12 поврежденных афинских кораблей носились по воле волн, и нужно было снять с них уцелевших моряков. Стратеги отрядили для этой цели 47 судов, а остальными силами направились вслед за спартанцами к Митилене, чтобы развить успех. На беду разыгралась сильная буря, и спасти потерпевших не удалось. Они погибли в морской пучине — без столь важного для афинян обряда погребения. Те, кому было поручено спасение моряков, понимали, что им придется держать ответ перед народом. Тогда двое триерархов из числа спасателей, а именно знакомые нам вожди демократов, Ферамен и Фрасибул, отправились в Афины. Там они заявили, что стратеги бросили потерпевших кораблекрушение на произвол судьбы.

Это было очень тяжелое обвинение. Греки верили, что без погребения в родной земле и соответствующих обрядов душа умершего не сможет успокоиться в загробном мире, — обречена на вечные скитания и муки. Тела воинов и моряков сжигали на поле боя или ближайшем берегу, а прах доставляли на родину для погребения (см. Приложение 1).

Возмущенные афиняне вызвали стратегов в город для суда. В виду тяжести обвинения они предстали перед Народным собранием. Ферамен и Фрасибул повторили свою клевету. Стратеги объяснили, как было дело и даже, по свидетельству Ксенофонта, заявили в адрес своих обвинителей:

"… хотя они и обвиняют нас, мы не солжем и не скажем, что с их стороны есть в этом какая-то вина: ужасная буря была единственной причиной того, что пострадавших в бою не удалось подобрать". (Греческая История, I, 7, 7)

Собрание уже склонялось к снисхождению, но день кончался, и решение дела отложили. Стратеги недооценили коварство своих противников. Это были опытные демагоги, искушенные в искусстве разжигать страсти толпы. В то время случился праздник Апатурий, когда в городе собираются родственники из разных концов страны.