О нём
Шрифт:
Мужчина уходит, и Отем поворачивается к Таннеру, прижав свою книгу к груди.
— Все это так странно.
— Ага, — отвечает Таннер и опускает взгляд на книгу в своих руках. На обложке изображен огненный пейзаж — горящая долина, которую обрамляют высокие горы, поросшие нетронутыми огнем деревьями. Очень красиво. Цвета насыщенные, а изображение почти трехмерное. У подножия горы стоит мальчик, держащий в руках факел. А ниже расположено название, выполненное блестящими тиснеными буквами:
ОГНЕННАЯ БУРЯ
Себастьян
Название пока что ничего Таннеру не говорит. Может, никогда и не будет иметь значения. Идея погрузиться в мир объемом в четыреста страниц, созданный талантливым воображением Себастьяна, кажется почти невыносимой. Возможно, однажды, когда все произошедшее будет ощущаться зажившим синяком, Таннер возьмет в руки книгу, взглянет на имя на обложке и наконец прочтет роман.
— Нет, я имею в виду то, что это для меня странно, — прерывая ход его мыслей, говорит Отем. — А уж каково тебе, и представить себе не могу.
— Я начинаю задаваться вопросом, какого черта мы тут забыли. Это может обернуться катастрофой.
— А ты не думаешь, что он отчасти ждет тебя?
Таннер снова задумывается. С тех пор как получил то холодное письмо, с Себастьяном он связаться больше не пытался. Скорее всего, тот решил, будто Таннер куда-то исчез. Возможно, ему стоило именно так и поступить.
— Нет.
Тогда Отем показывает на магазины перед ними.
— Неподалеку от нас магазин предметов первой необходимости в экстренных случаях. На случай если тебе что-нибудь понадобится.
— Это так по-мормонски, иметь в городе подобный магазин, — бормочет Таннер.
Отем не спорит. Она смотрит на вывески трех крупнейших магазинов торгового центра: книжный, магазин предметов первой необходимости и салон для новобрачных.
— Здесь все по-мормонски.
— А ты не скучаешь по церкви?
Отем прижимается к нему. Она едва достает Таннеру до плеча, поэтому когда он ее обнимает, голова Отем оказывается под его подбородком.
— Иногда, — когда она поднимает голову и смотрит на него, сторонний наблюдатель счел бы их парой. — Скучаю по мероприятиям и по той внутренней уверенности, что если люди рядом с тобой счастливы, это значит, ты все делаешь правильно.
Таннер морщит нос.
— Ну и гадость.
— Точно, — Отем похлопывает Таннера по груди. — Именно это я и хочу сказать. Себастьян не сделал по отношению к тебе ничего плохого.
Многозначительно посмотрев по сторонам, он понижает голос:
— То есть мы теперь это на улице обсуждаем?
На этот раз Отем отвечает шепотом:
— Ты правильно сделал, что приехал сюда.
Очередь начинает двигаться, и сердце Таннера екает. Действительно ли он сделал правильный выбор, приехав сейчас в этот книжный? Ведь это словно удар исподтишка. Ну или что-то похожее. Да, Отем с Себастьяном действовали у Таннера за спиной, чтобы сдать книгу, но сейчас общение будет происходить на публике. Ему и Себастьяну каким-то образом придется держать лицо.
Взяв у Отем ручку, он записывает на стикерах их имена. И исходит не из желания насмехаться, а из практических соображений: вполне возможно,
Очередь движется неторопливо. А Таннер в своем воображении рисует сидящего за столом Себастьяна и очаровывающего каждого, кто к нему подходит.
В желудке уже урчит, солнце начинает садиться, после чего закатывается за горы. С его заходом впервые за весь день становится прохладно.
Прихлопнув комара у себя на руке, Отем говорит:
— Ладно, выкладывай.
— Что выкладывать?
Она обеспокоенно смотрит на Таннера.
— Для чего ты здесь.
Он резко и глубоко вздыхает.
— Я просто хочу поблагодарить за то, что Себастьян сделал — он поймет, о чем я — и пожелать ему удачи в книжном туре и грядущей миссии.
— И все?
— И все.
Отем приподнимается на цыпочках и целует его в щеку.
— Ты такой милый.
— А ты весьма опасна.
— По крайней мере, больше не опасная девственница.
Люди впереди них оборачиваются с огромными глазами.
— Ой, — делая вид, будто ужаснулась, произносит Отем.
Таннер опускает голову и старается не расхохотаться.
— Однажды такие шуточки выйдут тебе боком.
— Да уже сейчас — почти.
Они подошли к двери, и стало видно, что внутри очередь состоит примерно из пятнадцати человек. И в конце ее сидит Себастьян.
Таннеру его не видно, но, посмотрев по сторонам, он обратил внимание, что в магазине царит праздничная атмосфера: мужчины в костюмах, женщины в платьях и кругом чаши с пуншем. Столик с капкейками и овощами, нарезанными палочками, с дип-соусами. Кто-то принес торт. Это не только автограф-сессия; это еще и презентация.
Родители Себастьяна тоже там, вместе с какой-то женщиной с бейджем на груди и мужчиной в костюме и галстуке они стоят полукругом и разговаривают. Когда Отем входит в книжный, Таннер идет за ней и придерживает дверь для следующего посетителя. Дверь врезается в демонстрационный столик, и звук привлекает внимание Дэна Бразера. Сначала он автоматически улыбается, но его лицо тут же каменеет.
Таннеру и в голову не приходило, что сегодня он встретится с родителями Себастьяна, что они его узнают и соотнесут с проказой, поразившей их сына. Но, конечно же, они здесь. И у них на лице написано все вышеперечисленное.
— Его отец тоже тут, — кивком показав на Дэна в другом конце зала, говорит Отем.
— Ага.
Словно в поисках руководства к действию, миссис Бразер смотрит сначала на мужа. После чего они оба меняют выражение своих лиц на нейтральное.
Отем берет Таннера под руку.
— Ты как, в порядке?
— Я хочу уйти. Но уже поздно.
Уходить действительно поздно. Осталось всего два человека, и за ними уже видно Себастьяна. Тот одет в аккуратно выглаженную синюю рубашку и темный галстук. Волосы стали короче. А на лице красуется знакомая приветливая маска. Но даже в мормонском магазине, полном мормонов, Себастьян выглядит все тем же парнем с прогулок в горах, парнем, с которым он обедал китайской едой и с которым провел вечер на капоте машины.