О нём
Шрифт:
Чувствую, как кровь отливает от моего лица.
— Что? Нет!
Себастьян смеется.
— Колин и… Иэн? Или Эван, помощник учителя?
— Книга про Колина и Иэна, другого ученика.
О боже. О боже.
— Но… — начинает он, а потом опускает взгляд и краснеет.
Я изо всех сил стараюсь ничем себя не выдать.
— Что?
Себастьян переворачивает страницу и показывает пальцем.
— Ты тут сделал опечатку в своем имени. Там, где, как я понимаю, должен быть Колин. Поэтому замена не сработала.
А-А-А!
Опять эта вечная идиотская опечатка.
— Ну ладно, да. Изначально по сюжету должен быть я и условный человек, не кто-то конкретный.
— Вот как? — в его глазах сверкает любопытство.
Я верчу в руке скрепку, державшую листы бумаги.
— Конечно. Я знаю, ты не…
Себастьян открывает другую страницу и показывает мне.
Я бормочу под нос ругательства.
Сложив руки перед собой, Фудзита покачивается на пятках вперед-назад.
— Конечно же, у Себа очень напряженный график, — я мысленно издаю стон: у Себа. — Но мы с ним считаем, что его опыт может пойти всем вам на пользу. Надеюсь, он вас вдохновит.
Себ. Я заменил только полное его имя.
Только Себастьян собирается что-то сказать — выражение его лица я понять не могу, но он явно не в ужасе, — как из-за двери доносится голос.
— Себастьян, милый!
Мы оба оборачиваемся. Я готов расцеловать эту женщину за то, что нарушила возникшую чудовищную неловкость. В комнату входит его мама — я узнал ее по фото. Она миниатюрная, с темно-русыми волосами, убранными в хвост, одета в простую рубашку и джинсы. Сам не знаю, почему, но ожидал увидеть карикатурную мормонскую жену в платье в цветочек и с бантом в волосах. Я быстро перестраиваюсь.
— Привет, мам, — с улыбкой говорит Себастьян. — Это Таннер. В этом семестре у него Семинар.
Его мать улыбается и подходит ближе, чтобы поприветствовать меня в своем доме и пожать мне руку. Мое сердце все еще беснуется в грудной клетке, и мне даже любопытно, не выгляжу ли я готовым отключиться. Она предлагает мне перекусить и напитки. Спрашивает, над чем именно мы работаем, на что я и Себастьян, не глядя друг на друга, невнятно мычим что-то про книгу.
Но кажется, наши ответы приняты, поскольку миссис Бразер поворачивается к Себастьяну уже с другим вопросом
— Ты перезвонил Эшли Дэвис?
Словно по собственной воле, его взгляд сначала метнулся ко мне, а уже потом к маме.
— Напомни, кто она?
От прозвучавшего пояснения у меня внутри все сводит.
— Организатор мероприятий, — сделав паузу, мама Себастьяна многозначительно добавляет: — Она организует знакомства для одиночек.
— О. Еще нет.
— Но, — она тепло ему улыбается, — ты только не забудь, хорошо? Я сказала ей, что ты позвонишь. Думаю, уже пора.
Пора? В каком это смысле? Его родители беспокоятся, что в его девятнадцать
Может, они подозревают, что он гей?
Себастьян начинает говорить, но миссис Бразер мягко перебивает его, отвечая тем самым на мои вопросы.
— Я не говорю, что тебе нужно к кому-то привязываться. Просто хочу, чтобы ты узнал… людей, — ха, она про девушек, — так что когда вернешься домой…
— Хорошо, мам, — тихо говорит Себастьян, снова мельком глянув сначала на меня. И улыбается, чтобы сгладить тот факт, что перебил.
Кажется, она довольна его ответом и продолжает:
— А твой рекламный агент уже прислала расписание автограф-сессий?
Поморщившись, Себастьян качает головой.
— Еще нет.
Ее улыбка тает, а на лбу появляется морщина.
— Я беспокоюсь, что у нас будет слишком мало времени, чтобы все скоординировать, — сокрушается миссис Бразер. — Мы еще не оформили твои документы, а предстоит согласовать все с MTC. Если ты уедешь в книжный тур в июне, то времени останется совсем немного. Куда тебя отправят, мы еще не знаем, так что думаю, тебе нужно будет провести в Центре не меньше трех месяцев, перед тем как уедешь.
В любом другом доме столь детальное планирование привело бы к шуточкам про спец-агентов и ручки, превращающиеся в мачете. Но не здесь.
А потом у меня в голове что-то щелкает. Мой мозг сейчас словно мамин старый Бьюик: она всегда какое-то время жала на педаль газа, прежде чем двигатель оживал — эти несколько секунд были ему необходимы. Мне понадобилось ровно столько же времени, чтобы понять, что Себастьян и его мама говорят про это лето.
И что потом он на два года уедет из Прово.
А MTC — это центр подготовки миссионеров [Missionary Training Center — прим. перев.]. Себастьян отправится туда через четыре месяца.
Четыре месяца кажутся вечностью.
— Я спрошу у нее, — отвечает Себастьян. — Мне жаль, что так получается. Но когда в последний раз я интересовался, они сказали, что вышлют расписание тура, как только тот будет готов.
— Просто нам так много нужно сделать до твоего отъезда, — замечает миссис Бразер.
— Я знаю, мам. И я все успею.
Поцеловав его в макушку, она уходит. Комната кажется погруженной в звенящую тишину.
— Извини за эту суету, — говорит Себастьян, и я ожидаю увидеть на его лице напряжение, но когда поднимаю голову, вижу широкую улыбку. Наш неловкий разговор отошел куда-то в сторону. И столь же неловкий разговор с его мамой тоже. — Просто нужно так много всего согласовать. Причем как можно скорее.
— Ага, — я прихватываю свою губу двумя пальцами и гадаю, как задать Себастьяну интересующие меня вопросы, а его улыбка исчезает, когда он видит, как я прикасаюсь к своим губам.
Не знаю, что это за момент, но — как и его реакция на собственное признание, что приехал увидеться со мной, в тот день, когда мы возились с лодкой, — он значит очень и очень многое.