Чтение онлайн

Сколько раз хотелось ответить той же Шурочке как в анекдоте: “Да, он — парень неплохой, только ссытся и глухой…” Но желания не всегда совпадают с нашими возможностями, поэтому я всегда только отмалчивалась, чувствуя себя виноватой.

Я хорошо понимала своих родителей и их желание сделать меня счастливой. И я также, как и они, хотела бы обзавестись семьей, но… в моём случае это было сделать не так-то просто. Кто ж в здравом уме захочет связать свою жизнь с бесплодной женщиной? Заведомо с изъяном, который никто никогда не исправит. Да таких мужиков днём с огнём

не сыщешь… практически вымерший вид. Это поначалу любовь-морковь, и никто не думает о детях, но потом все нормальные мужчины приходят к тому, что начинают думать о потомстве. А вот его я, к великому своему сожалению, дать никогда не смогу…

Но я сумела отыскать свет в конце своего очень темного туннеля. И имя ему было — Ванька.

Вот заберу мальчишку, тогда все мои беды сразу закончатся. Конечно, он не родной, но своего у меня никогда уже не будет. Расскажу родным всё, как есть. Поймут. Переживут. Полюбят моего сыночка. Ну, а без мужчин мы как-нибудь обойдёмся. Пустая это затея. От них только беды одни и боль. Плавали — знаем…

— Нет, Лёвушка, спасибо. Справлюсь я без твоей помощи. Только хуже будет, — ответила на его щедрое предложение. — Ну, а футбол можно посмотреть и без сырных палочек. У себя дома! — последнее намеренно выделила, смывая пену с посуды под струей воды. — Нечего мне тут тараканов плодить. Жила без них как-то четыре года и ещё проживу сколько же.

— Вот упёртая. Ну, как знаешь, — скривился он недовольно. — Я предложил… — пожал он плечами, молча.

— Ах, да… спросить забыла, — вытерев о полотенце мокрые руки, села напротив друга. — Ты что мне там писал? — напомнила ему о смс с призывом о помощи.

Там должно быть не меньше апокалипсиса… столько раз набирал мой номер.

— Да тебя пока дождёшься, Мединская, — хмыкнул он, смакуя свой кофе. — Уже сам всё нашёл у тебя в кабинете. Порылся на столе.

Опачки… А вот это интересно.

— И что же ты там искал? — ошалев от его наглости, спросила, начиная демонстративно накручивать на руку полотенце.

Я уже и сама догадалась, что именно он там искал. Кроме карточек с личными данными пациентов, там ничего не находилось. А значит…

— Та пациентка, Круглова, мне показалась такой расстроенной… — озвучил мои догадки он. — Клятва Гиппократа, ничего личного… — быстро добавил, подняв руки вверх и наблюдая за тем, как я резко поднялась со своего стула, тоже стал подниматься.

— Вот гад! — рявкнула я, замахиваясь на него. — Как ты мог?! Рыскать у меня на столе, — проорала я, увеличивая градус истерики, вызванный страхом.

Не дай Бог в столе у меня порылся… там ведь документы для юриста лежали. Ещё не хватало, чтобы он о Ваньке узнал …

— Воу-воу, детка, — пятился он назад. — Зачем так заводиться? Мы ведь друзья, а друзьям помогать надо.

— Я помогу! — продолжала визжать как пилорама я, догоняя его уже в дверном проеме. — Сейчас так тебе помогу Сладких! Папа родной не узнает…

— Ай! Ритка… — изворачивался он всякий раз, когда полотенце ласкало его мягкое сердце ниже спины. Потом этот негодник обернулся и посмотрел на меня взглядом

нашкодившего пса.

— Солнце, я всё понял, осознал. Больше не буду! Мир?..

— Ха… Так я и поверила, сладенький, — но руки опустила и постаралась выровнять дыхание. — Где ещё рылся?

Не хотелось, чтобы он всё узнал. У меня будто был психологический блок. Не могла я рассказать Льву о своих проблемах с Ванькой. Со временем он, конечно же, обо всем узнает, но не сейчас.

Я сама всё решу с опекунством. Справлюсь. Это мой путь. Мои трудности. То, что он сделал для меня когда-то, уже очень много. Если бы не он… До последнего вздоха буду ему за те дни благодарна.

— Нигде не рылся, — удивился он, с подозрением прищуривая свои глаза. — Тааак. Мединская?! Ты что-то от меня скрываешь?

Вот дрянь. Сама же себя и выдала.

— Я? — с неумелым притворством спросила его. — Да, что я могу скрывать? Не выдумывай. Просто терпеть не могу, когда кто-то роется в моих вещах, — выкручивалась я.

— Врёшь. И очень плохо, — заключил он, не сводя с меня своего подозревающего взгляда. — Значит, не скажешь… — подытожил он за меня.

— Тебе бы пойти отдохнуть к себе, Шерлок Холмс, — попыталась отшутиться я. — Из ушей прёт подозрительность.

— Ну да, ну да! — продолжая прожигать во мне дыру, произнёс он. — Сделаю вид, что поверил, но знай, сейчас было неприятно.

— Пф, иди уже, — издав смешок, стала его выпроваживать из своей квартиры. — И спи спокойно, сладенький. Пусть тебе приснятся твои мымры блондинистые, отбирающие у тебя твои любимые сырные палочки.

Он тут же замер и отреагировал, на секунду прикрыв свои веки, словно от боли. А потом и вовсе издал, что похожее на стон.

— Мммм…

— Да! Лёвушка… без таких напутствий плохо спится. Верно?

Такой обмен любезностями у нас был не редкостью и всякий раз приносил мне удовольствие.

— Грязно играешь, детка, — оскалился он, приблизившись к моему лицу настолько, что я почувствовала на своих губах его дыхание. — Очень грязно… с тебя завтрак. Буду у тебя в пять.

Быстро коснулся губами моего виска и, пока я не отреагировала, скрылся за дверью.

Глава 10.

Сразу после ухода своего друга побрела в спальню, где тут же залезла под одеяло и уснула, ставшим для меня нормой, тяжёлым беспокойным сном.

Снилась мне, как и всегда, та же больница с серым потолком и жёлтыми на нём пятнами. Запах медикаментов, солёный вкус собственных слёз на губах и боль… дикая, не отпускающая ни на минуту и по сей день.

Этот сон мучил меня на протяжении нескольких лет, просыпаясь от которого я продолжала реветь уже наяву. Тот день, когда я решилась на самый тяжкий грех, всё повторялся и повторялся в моём воспаленном сознании. Мой мозг, словно насмехаясь, воспроизводил картинки тех первых минут после аборта и последствия моего чудовищного поступка. И мне некуда было убежать или спрятаться от самой себя, как бы я этого не желала. Мое наказание не имело срока давности. Оно не закончится никогда. Я знала, что оно будет длиться вечно… ведь я его заслужила.