О любви
Шрифт:
Стремление, которым суждение здесь фальсифицируется, - есть идеализация. Но этим самым нам облегчается и ориентировка, мы видим, что с объектом обращаются как с собственным "Я", что, значит, при влюбленности большая часть нарцистического либидо перетекает на объект.
В некоторых формах любовного выбора очевиден - даже факт, что объект служит заменой никогда не достигнутого собственного "Идеала Я". Его любят за совершенства, которых хотелось достигнуть в собственном "Я" и которые этим окольным путем хотят приобрести для удовлетворения собственного нарциссизма"
С последним тезисом великого психиатра
Здесь диалектик Фрейд вновь уступает место метафизику Фрейду.
Далее он пишет: "Если сексуальная переоценка и влюбленность продолжают повышаться, то расшифровка картины делается еще яснее. Стремления, требующие прямого сексуального удовлетворения, могут быть теперь совсем вытеснены, как то обычно случается, например, в мечтательной любви юноши, "Я" делается все нетребовательнее и скромнее, а объект все великолепнее и ценнее; в конце, концов он делается частью общего себялюбия "Я", и самопожертвование этого "Я" представляется естественным следствием. Объект, так сказать, поглотил "Я". Черты смирения, ограничение нарциссизма, причинение себе вреда имеются во всех случаях влюбленности; в крайних случаях они лишь повышаются и, вследствие отступления чувственных притязаний, остаются единственно господствующими.
Это особенно часто бывает при несчастной, безнадежной любви, так как сексуальное удовлетворение ведь каждый раз заново снижает сексуальное превышение оценки. Одновременно с этой "самоотдачей" "Я" объекту, уже ничем не отличающейся от сублимированной самоотдачи абстрактной идее, функции "Идеала Я" совершенно прекращаются. Молчит критика, которая производится этой инстанцией; все, что объект делает и требует - правильно и безупречно. Совесть не применяется к тому, что делается в пользу объекта; в любовном ослеплении идешь на преступление, совершенно в этом не раскаиваясь. Всю ситуацию можно без остатка резюмировать в одной формуле:
объект занял место "Идеала Я"
О любви Фрейд ещё рассуждает очень много, но нам и этого достаточно.
Нам ясно.
Что великий психиатр рассматривал такой тонкое и богатейшее в своих проявлениях чувство как Человеческая Любовь весьма односторонне.
Сводя её лишь только к одной сексуальной или половой любви.
Духовную же любовь, он рассматривал как противоположность любви сексуальной, или, говоря его же словами как вытесненную сексуальную любовь, более того он даже считал её врагом любви духовной когда писал
"Это особенно часто бывает при несчастной, безнадежной любви, так как сексуальное удовлетворение ведь каждый раз заново снижает сексуальное превышение оценки"
Не понимая или не хотя понимать, что чувственная любовь человека, что чувственное познание его, а что ни есть чувственная любовь человека к человеку как чувственное познание человека, как познание Человека ещё с одной стороны с чувственной есть ещё одна сторона, сторона но не противоположность любви как целого.
Так
На наш взгляд об этом очень хорошо написал Карл Маркс, и делаем мы это для того, чтобы показать подлинное духовное богатство Карла Маркса, чтобы не свести его подлинное духовное наследие лишь только к одной политэкономической теории общественно-экономических формаций, как это делают многие философы.
Ёщё только выдираясь из идеалистического плена гегелевской философии, борясь с Бруно Бауэром и К0 выковывая духовное орудие пролетариата он в ранних трудах своих писал "Предмет ! ( Под предметом критическая критика подразумевала то, что настоящий влюблённый называет словом возлюбленная прим. Автора) Ужасно! Нет ничего более возмутительного, более нечестивого, более массового, чем предмет,- долой же предмет!
Как могла абсолютная субъективность, actus purus, ( чистая деятельность ), чистая критика,- как могла она не усмотреть в любви, которая впервые по-настоящему научает человека верить в находящийся вне его предметный мир, которая обращает не только человека в предмет, но даже предмет в человека!
Любовь,- продолжает вне себя спокойствие познавания,- не успокаивается даже на том, чтобы превратить человека в категорию "объекта" для другого человека: она превращает его в определённый, действительный объект, в этот скверно-индивидуальный внешний объект, имеющий не только внутреннее, скрывающееся в мозгу, но и чувственно осязаемое существование.
"Любовь
Не заточена в пределах одного лишь мозга"
Нет, возлюбленная есть чувственный предмет ( и от себя добавим прелестный чувственный предмет, предмет полный чувственной прелести).
А критическая критика, если уж ей приходится снизойти до признания какого-нибудь предмета, требует, по меньшей мере, чтобы предмет был
нечувственным предметом. Любовь же - некритический, нехристианский материалист.
Наконец, любовь ухитряется даже делать одного человека "этим внешним объектом душевного влечения" другого человека, объектом, в котором находит удовлетворение эгоистическое по той причине, что оно в другом человеке хочет обрести свою собственную сущность, а это не должно иметь место. Обаятельный, полный чувства, богатый содержанием предмет любви сводится для спокойствия познавания только к абстрактной схеме:
"этот внешний объект душевного влечения", - подобно тому, как для спекулятивного натурфилософа комета сводиться только к категории "отрицательности"
Любовная страсть не обладает интересом к внутреннему развитию, потому что она не может быть сконструирована а priori, потому что её развитие есть действительное развитие, происходящее в чувственном мире и среди действительных индивидуумов"
Итак, по Карлу Марксу действительная человеческая любовь во всей её полноте богатстве и красоте не есть Фрейдовская Любовь, видящая в человеческой любви прежде всего её половую физиологическую сторону и сводящая духовную любовь лишь к вытесненной сексуальной любви, лишь к жалким её остаткам, а в возлюбленном или возлюбленной лишь объект для удоволетворения своих нарциссических потребностей.