О, капитан!..
Шрифт:
– У «Старателя-22» полетел маршевый двигатель, – в совершенно несвойственной для него задумчивой манере медленно проговорил Морин.
При этом взгляд его был устремлен на обзорный экран, где вдалеке, среди звезд, уже начал вырисовываться контур грузового транспорта, неподвижно зависшего в черной, бездонной пустоте.
– Мы теперь работаем еще и за ремонтников? – усмехнулся Эрик Тротт.
– Как ты думаешь, – не обратив внимания на вопрос пилота, спросил Морин Ку Ши, – такой опытный капитан, как Гольцов, стал бы вызывать Галактический патруль только потому, что у него возникли проблемы с двигателем?
– Нет. –
– Вот и я так думаю, – все так же задумчиво, не отрывая взгляда от обзорного экрана, произнес Морин.
Вблизи «Старатель-22» был похож на три шестиугольных блока, соединенных так, что углы среднего из них приходились точно по центру боковых граней двух крайних. Это объяснялось не эстетическими воззрениями конструкторов корабля, а вполне утилитарными технологическими потребностями – на шести углах средней секции, выступающих за пределы корпуса тяжелого транспорта, располагались маневровые двигатели. В целом «Старатель» выглядел довольно-таки громоздко и неуклюже. Этому кораблю не суждено было ни разу опуститься на поверхность ни одной из планет, пусть даже начисто лишенной атмосферы. Его смонтировали на орбитальном стапеле, и там же его когда-нибудь разрежут на металлолом. Погрузка и разгрузка кораблей класса «Старатель» производились также на орбите, с помощью автопогрузчиков и грузовых челноков.
«Гала-4» вошел в грузовой шлюз второй секции транспорта.
– Форма одежды для выхода парадная? – спросил у командира, все еще пребывающего в состоянии странной задумчивости, Пасти.
– Полевая, – ответил Морин с мрачным выражением на лице. – И прихватите с собой парализаторы.
– Тебя что-то настораживает? – Ку Ши, прищурившись, посмотрел на командира.
– Сам толком не пойму, в чем дело, – досадливо дернул подбородком Морин. – Какое-то недоброе предчувствие. У тебя такого никогда не бывает?
– Бывает, – ответил Ку Ши. – Когда чувствую, что денег до зарплаты не хватает.
– А сейчас?
Ку Ши молча пожал плечами.
– Эрик, – окликнул Морин пилота. – Ты останешься на корабле. Я возьму с собой переговорное устройство, так что ты сможешь слышать все, о чем мы будем говорить.
– Понял, командир, – коротко кивнул Тротт.
Когда давление в шлюзе стабилизировалось, четверо патрульных вышли из корабля.
Их уже ожидали трое человек. Двое были одеты в темно-синюю форму Космофлота. На третьем, коренастом шатене ростом под два метра, с квадратным лицом и короткой стрижкой, был настолько невыразительный и невзрачный гражданский костюм, что это сразу же выдавало его как представителя одной из спецслужб или же, на худой конец, телохранителя какой-нибудь весьма высокопоставленной особы.
Высокий, подтянутый блондин с золотым капитанским трилистником на лацкане безупречно сидящего на нем кителя сделал шаг вперед. На полевой форме патрульных не было никаких знаков отличия, кроме эмблемы Галактической патрульной службы на левом предплечье, и тем не менее капитан «Старателя» безошибочно опознал в Морине командира отряда.
– Командир Морин, – учтиво наклонил голову капитан грузового транспорта.
Морин в ответ только небрежно кивнул – пребывая в состоянии глубокой задумчивости, он как будто даже не обращал особого внимания на то, что происходило вокруг.
– Мой
Помощник капитана «Старателя», приветливо махнув рукой, улыбнулся патрульным широкой и открытой улыбкой.
– Это, – Гольцов сделал знак рукой в сторону коренастого, – Карл Моллер.
Моллер, о должности которого капитан не сказал ни слова, тяжело, по-медвежьи переступил с ноги на ногу и подозрительно посмотрел на Морина.
Командир патруля вообще не счел нужным представлять встречающим свою команду. Он сразу же обратился к Гольцову с вполне конкретным вопросом:
– Что у вас здесь происходит, капитан Гольцов?
– Я думаю, нам лучше продолжить разговор в моей каюте, – ответил Гольцов.
Моллер что-то невразумительно буркнул и кивнул, давая понять, что согласен с мнением капитана.
– А может, для начала нам стоит осмотреть вышедший из строя двигатель? – предложил Морин.
Гольцов спокойно встретил его испытующий взгляд.
– Мы уже установили причину неисправности, – сказал он.
– Значит, наша помощь не требуется? – не двигаясь с места, задал новый вопрос Морин.
– Напротив. – Уголки губ Гольцова слегка раздвинулись в стороны, обозначив наметившуюся улыбку. – Именно сейчас ваша помощь просто необходима.
Каюта капитана «Старателя-22» располагалась на третьей палубе первой секции корабля. За все время пути до нее, занявшем чуть более пяти минут, не было сказано ни единого слова, как гостями, так и хозяевами. Молчание можно было бы назвать угрюмым, если бы не адресованная патрульным улыбка, которая не сходила с лица помощника капитана. Как ни странно, выглядела она вполне естественно.
Войдя в каюту капитана «Старателя», Морин быстро огляделся по сторонам и невольно позавидовал Гольцову. Его собственная каюта на «Гала-4» была раза в четыре меньше и вмещала в себя только встроенный шкаф, узкую откидную койку, маленький столик и два низеньких табурета. Здесь же он увидел большой круглый стол для совещаний с полупрозрачной крышкой и подсветкой снизу, небольшой журнальный столик, где стояло пять аккуратных деревянных рамочек с фотографиями, на которых в разных ракурсах были изображены двое улыбающихся детей – мальчик лет семи и девочка лет четырех – и молодая женщина с ослепительно рыжими волосами, несколько удобных полумягких кресел, экран видеомонитора на стене и даже небольшой бар в углу каюты, выполнявший, судя по тому, как аккуратно были расставлены в нем заполненные под завязку бутылки с красивыми этикетками, чисто декоративную функцию.
Не дожидаясь приглашения от капитана, Морин первым занял место за круглым столом. Следом за ним расселись и остальные.
– Итак? – Морин вопросительно посмотрел на Гольцова.
– Пожалуй, лучше будет, если начнет господин Моллер. – Гольцов взглядом переадресовал вопрос Морина молчаливому Карлу, сидевшему между капитаном «Старателя» и его первым помощником и смотревшему прямо перед собой – в центр круглого стола-планшета.
Продолжая глядеть в одну точку, Карл Моллер медленно раздвинул свои широкие губы и произнес неожиданным для его комплекции высоким и очень выразительным голосом: