Или бог будет более пустым, чем ребенок, который, как говорит поэт, играет с песком, то собирая его, то снова разбрасывая;[49] так и бог якобы вечно забавляется той игрой со вселенной, создавая космос, не
имеющий существования, а затем уничтожая созданное. Напротив, все, что присуще так или иначе космосу, божество объединяет в своей сущности и удерживает слабую телесную субстанцию от уничтожения.
И мне кажется, что в противовес этому мнению обращаются к богу с приветствием "Ты еси", как свидетельством его существования, так как никогда ему не бывает свойственно превращение и изменение; но другому какому-то богу или, скорее, демону, распоряжающемуся смертью и рождением природы, присуще создавать изменения в природе и испытывать их самому.[50] Это ясно из имен, прямо противоположных по значению и противоположно звучащих: ведь называют одного Аполлоном, а другого Плутоном, одного Делием, а другого Аидонеем, одного Фебом, а другого Скотием.[51] У одного Музы и Память, а у другого Забвение и Молчание. И один — Феорий и Фанес, а другой "властитель мрачной Ночи и праздного сна".[52] И он же "самый враждебный для смертных из всех богов",[53]
а про другого Пиндар довольно приятно сказал: "По общему признанию он для смертных очень кроток". Справедливо сказал Еврипид: "Возлияние мертвецов и песни их златокудрый Аполлон не принимает".[54] И еще раньше него сказал Стехисор: "Хороводы, игры и пение любит Аполлон больше всего, а горе и рыдания получил в удел Аид". А что Софокл каждому из двух инструментов приписывал свое назначение, это ясно из следующих стихов: "Ни на-бла не подходит для воплей, ни лира не дружна с ними".[55] И ведь давно, а в то же время недавно флейта осмелилась зазвучать для радости, а в прежнее время она сопровождала траурные рыдания и исполняла при этом роль не особенно почетную и блестящую, а впоследствии все перемешалось. Сильно смешав божественное с демоническим, они привели сами себя в замешательство. Но кажется, что формула "Познай самого себя" некоторым образом противоположна формуле "Ты еси" и в некотором смысле согласуется с ней: ведь одно выражение восклицают в изумлении и почтении, обращаясь к богу, как сущему во всем, а другое является напоминанием человеку о его смертной природе и слабости».[56]