О чем базар?

В моей жизни было много поводов, чтобы испоганить новогоднее настроение.

В школе я навернулась с лестницы накануне каникул, и все праздники лежала недвижимая на диване под елкой из-за растяжения голеностопа.

Когда училась в универе, младший брат Максим решил порадовать родителей фееричным световым представлением и каким-то макаром обесточил весь дом. Ни света, ни радио, ни телевизора. Пришлось встречать наступающий год на улице в компании озлобленных соседей.

Когда я только

устроилась работать, опять же Макс за несколько дней до первого в жизни корпоратива намазал мое лицо зубной пастой, пока я спала. Видите ли, его несказанно огорчил тот факт, что он никого никогда не мазал пастой!

– Настасич, прости! Но мне через пару недель тринадцать - детство почти закончилось. Скоро безобидные шалости мне будут недоступны, - оправдывался младшенький.

В любой другой ситуации я бы сама посмеялась, а потом придумала изощренную месть - изрисовала бы его зеленкой, к примеру. Вот только на его мегамятную пасту у меня обнаружилась аллергия. Помню, как визжала, когда увидела себя в зеркале. Уверена, что после глубокого пилинга примерно такой же эффект.

Корпоратив пришлось пропустить. А ведь наша бухгалтерша предлагала устроить маскарад! Я бы хоть в образе Шамаханской царицы заявилась. Фигура позволяет, а покраснения и припухлости мордашки всегда можно задрапировать вуалью.

В прошлом году накануне праздника я узнала, что мне изменяет жених. В порыве горестных чувств я сломала ему нос, а этот слизняк заявил на меня в полицию. Приехавший участковый, в миру известный как дядя Коля, сначала долго хохотал, а потом упрекал моего несложившегося супруга:

– Как вам не стыдно, юноша, наговаривать на столь очаровательное создание.

Депо в том, что Вадик хоть и невысокий, но крепкий. А вот я худенькая. Физрук в универе почему-то вечно был обеспокоен шириной моих бедер и причитал, как же тяжело мне придется рожать. Оценив наши габариты, ни один здравомыслящий человек не подумал бы, что я могу что-то Вадюше повредить. Тем более, била я грамотно

– основанием ладони, поэтому на моих руках следов преступления не осталось.

Позже я узнала, что за меня впрягся Макс, но, помимо разукрашенной морды, он подарил Вадику несколько убедительных угроз, и экс-бойфренд нашему семейству больше не докучал.

Макс - засранец, но единственный и любимый братишка.

Так я думала до недавних пор. Благодаря нему в моем персональном рейтинге подлянок, которые подбрасывала судьба под Новый год, новый фаворит

А как еще я могу думать, лежа в колючем сугробе в двадцатиградусный мороз? Мимо проходят люди. Кто-то хмурится, кто-то ехидно подглядывает, а кто-то в открытую смеется. И хоть бы один предложил помощь! Встать самостоятельно не могу, потому что братец нарядил меня в доисторический тулуп нашего деда. Да, он теплый, но тяжелый и громоздкий. Из-за него я катаюсь колобком около елок и старательно игнорирую несколько телефонов, которые меня снимают.

Макс мне должен. Еще не придумала, как он расплатится, но стоить это будет дорого.

Двадцатого

декабря он огорошил очередным бизнес-планом.

– Сеструлечка, - позвал Максим, залетая на кухню, когда я вынимала из духовки румяные пирожки с капустой, - сестреночка моя любименькая! Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? Знаешь, как мне повезло, что моя сестра именно ты?

– Чего надо, гад ползучий?

– А вот правильно ты меня, Настасьюшка! Правильно! Я по сравнению с тобой вошь на теле нашей благопристойной семьи! А ты и умница, и красавица, и пирожки печешь, и брата ласковым словом привечаешь.

– Мелкий, о чем базар, я не понимаю? Говори конкретно, а то сейчас за мной Ксюша придет, пробежимся по магазинам. А на телефон в свой законный выходной я не отвечаю. Так что коротко и по делу.

– Какая же ты у меня конкретная, - я приподняла левую бровь в немом вопросе, - как настоящий грамотный юрист!

– Так, Макс, соберись. Меньше букв, больше смысла.

Братец тягостно выдохнул. Чуяло мое сердце, придется опять растрясать целлюлит, помогая мелкому в новой затее. Если б у меня этот целлюлит был, я бы, может, и порадовалась бесплатному, пусть и нервовыматывающему, фитнесу.

– Настась, а ты меня любишь?

– Чем меньше ты нуждаешься в памперсах и слюнявчике, тем меньше моя любовь.

– Да я в них уже лет десять не нуждаюсь!

– Значит, ты уловил мой непрозрачный намек.

– Как так можно?! Я твой главный и любимый мужчина в жизни!

– Пока главный мужчина в моей жизни - это папа. На втором месте - Киану Ривз. На третьем - мой начальник...

– Давай уже к тому номеру списка, где я, - бесцеремонно перебил брат Я состроила сосредоточенное лицо, типа думаю.

– Эй, ты чего молчишь?

– Не нашла тебя на первой странице. Вторую проверять будем?

– Вот такая ты! А я к тебе с гениальной идеей, между прочим.

Я мученически простонала:

– О, нет! Пожалуйста, Макс! Давай хотя бы до конца года без приключений. Ты ведь почти четыре месяца держался. Потерпи хотя бы до завершения новогодних праздников.

Когда четыре года назад (после инцидента с пастой) он говорил, что детство скоро закончится, я не подозревала, что он всерьез решит играть во взрослого серьезного мужика. И проявлялось это желание не в увлечении сигаретами, алкоголем или миловидными одноклассницами, а в неуемном стремлении зарабатывать.

Благодаря смазливой мордашке он снимался в местной рекламе. В одном из роликов, где рассказывал о продукции молокозавода, он открыл мой секретный ингредиент для воздушных оладушек! По телевидению стали крутить видео, которое он записал на кастинге, и в итоге его ненавидела я за раскрытие семейной тайны и еще несколько сценаристов той рекламы в придачу. Я на брата в силу сестринской иррациональной любви обижаться долго не могу, а вот те парни, которых чуть ли не уволили за то, что «неизвестный паренек интереснее их сценария», затаили обиду. После моего сестринского леща Макс в рекламе больше не светился.