Чтение онлайн

Мать несколько дней не ходила на работу, лежала на кровати и плакала. Зина

как могла утешала ее, хотя понимала, что самый лучший лекарь – это время.

62

А пока выполняла за мать всю несложную работу по дому: стирала, готовила, делала уборку, готовя квартиру к похоронам.

Вскоре тело отца привезли и поставили в обитом красной тканью недорогом

гробе посреди прихожей, так что пройти в квартиру стало проблематично:

нужно было бочком протискиваться

мимо покойника, а двум-трем знакомым,

приглашенным на поминки, и вовсе приходилось втягивать необъемные

животы, чтобы успеть занять место за поминальным столом. Эти двое-трое

были приятелями отца, такими же, как и покойный, выпивохами и

матерщинниками. Но сейчас они попритихли, подобрались, напустили на

себя по возможности скорбный вид и косноязычно лепетали матери неловкие

слова соболезнования. Остальных гостей было человек восемь: соседи, брат

матери дядя Петя, бригадир отца Семен Карпович.

В кухню столько людей не поместилось бы, и стол установили в большой

комнате. Гости чинно расселись, приличия ради помолчали, не притрагиваясь

к посуде и дожидаясь слов хозяйки. Наконец мать, укутанная по глаза в

черную косынку, поднялась и дрожащим голосом пригласила дорогих гостей

помянуть погибшего Николая. Умолкнув, мать всхлипнула, уткнулась лицом

в носовой платочек, села и громко разрыдалась. Дядя Петя обнял ее за плечи, успокаивая. Набравшись сил, мать сказала сквозь слезы:

– Кушайте, не обращайте внимания, - и гости, понемногу оживившись,

зазвенели стаканами и вилками.

К концу обеда трезвыми за столом оставались только мать и Зина. Бригадир

Семен Карпович, утешая мать, громко рассказывал ей о профессиональных

достоинствах мужа, о том, что никто так точно и красиво, как покойный, не

умел разделать говяжью тушу. «Товарно, главное – товарно!» - все умилялся

он. Мать, утирая слезы, кивала ему, опустив в пустую тарелку безнадежный

взгляд.

63

«К чему это все теперь? – глядя на бригадира, думала Зина. – Лучше бы

выделили матери материальную помощь от работы, а то вон последние

копейки пришлось за похороны заплатить. Теперь деньги только будут через

месяц, не раньше – мамина зарплата и моя стипендия».

Когда провожали гостей, Зина в прихожей все это и сказала бригадиру – без

обиняков, не стесняясь.

– Это, конечно, дело возможное, - пряча глаза в пол, пробормотал

непослушными губами набравшийся Семен Карпович и поспешил удалиться.

«Сказано – забыто. Разве вспомнит, когда протрезвеет?» - грустно

улыбнулась Зина,

однако через неделю мать вызвали в универсам и выдали

материальную помощь – двадцать рублей.

– Доживем, доченька? – спросила мать, откладывая деньги в платяной шкаф.

– Чего же не дожить, мама, - согласилась Зина, - мы с тобой деликатесов не

потребляем. У меня скоро стипендия.

– Да и у меня зарплата вот-вот, - добавила мать.

– Видишь, как здорово, - Зина обняла мать. – Ты давай успокаивайся, впереди

у нас целая жизнь.

Мать знала, что дочь не любила отца, и, уразумев намек Зины, хотела было

снова надуться, но передумала, в душе согласившись с нею.

«А ведь и правда, - решила мать. – Мертвым – земля пухом, а живым жить

надо. Особенно ей. Она у меня вон какая домовитая», - улыбнулась она, глядя

на дочь, накрывавшую на стол.

Постепенно мать оттаяла, снова стала ласковой с дочерью, и в квартире

Гвоздевых, казалось, навсегда воцарились покой и тишина.

Зина училась уже на пятом курсе, когда мать собралась на пенсию.

64

– Устала я очень, Зина, - жаловалась она дочери. – Руки уже отваливаются.

Как ты посмотришь, если я оставлю работу?

– Конечно, мама, - тут же, ни секунды не раздумывая, согласилась Зина. Она и

сама уже несколько месяцев видела, что матери все труднее и труднее рано

вставать и собираться на работу, до которой никаким транспортом не

добраться, а приходилось идти пешком километра два. Два туда, два обратно

– где ж набраться таких сил женщине, которой недавно перевалило за

пятьдесят?

– Отдыхай, мама, - еще раз сказала Зина. – Как-нибудь проживем. Скоро я

получаю диплом, устроюсь на работу, проживем.

– Тебе ведь тоже век не сидеть одной, - издалека начала мать, и Зина,

прекрасно понимая, о чем та говорит, категорично ответила:

– Если ты о замужестве, то пока такого вопроса на повестке дня не стоит.

Надо хорошую работу найти, заявить о себе, достичь чего-то в конце концов.

Я, например, диссертацию хочу написать. Какое уж тут замужество? Семья, дети – всем этим, я уверена, нужно обзаводиться потом, когда сам уже что-то

из себя представляешь.

Матери трудно было возражать ученой дочери, и она не стала спорить,

напоследок промолвив:

– А то квартира есть, жить где найдется…

– Ты моя хорошая!
– рассмеялась дочь, кинувшись обниматься. – Спасибо

тебе за предложение, но пока что в своей комнате я буду жить одна. Ладно? –