Ныряльщица
Шрифт:
Это что еще за хидрец?
Мы с Вирной сталкиваемся взглядами, и она будто оживает. Ее пальцы по-прежнему дрожат, а глаза расширены от шока, но при виде меня что-то меняется.
— Что… что ты здесь делаешь? — спрашивает Мэйс.
— Спасаю тебя, — без улыбки отвечаю я. — В очередной раз. Пойдем.
И снова никаких возражений. Вплоть до того, как мы оказываемся в моем эйрлате.
Дождь льет так, что за этой пеленой ничего не видно. Я сразу включаю обогрев на максимум, чтобы синеглазка не простыла
— Они сняли с Д’ерри все обвинения и заставляют меня прилюдно извиниться.
Это я успел услышать от Родди.
— Знаю.
— Мне придется извиняться перед ней при всех. А еще я должна денег за раковину в Кэйпдоре…
Ее голос звучит все тише и тише, словно Вирна размышляет вслух. Против всех доводов рассудка я тянусь к ней и убираю налипшую на лоб темно-синюю прядь. Пальцы скользят по прохладной коже, настолько нежной, что хочется коснуться ее вновь, но Мэйс вздрагивает.
Это отрезвляет. Напоминая о другом прикосновении, губ к губам. О том, что за ним последовало. О ее дружке.
— Извини, — цежу я сквозь зубы.
Будто выныривая откуда-то из своих мыслей, Вирна расправляет плечи и встречает мой взгляд.
— И тебе я тоже…
— Если ты опять скажешь, что должна мне, я выставлю тебя за дверь! Прямо под дождь!
Я зол как стая морских едхов, поэтому почти готов исполнить угрозу.
— А разве нет? — интересуется она и закусывает губу.
— Нет, — отрезаю я. — Ромина — наша общая проблема.
— Хорошо.
Мэйс кивает, по-прежнему стискивая банку с жутковатым содержимым.
— Что это?
— Подарочек от Д’ерри.
Мерзость!
— Она принесла это в управление?
— Она подбросила мне это на кухню!
А вот это уже полный хидрец!
— Мэйс, ты не должна жить одна. Твоя хибара — небезопасное место.
— Это мой дом!
— В котором будет некому жить, если Ромина до тебя доберется! — рычу я.
Почти поту хший взгляд Вирны вспыхивает гневом. Она перехватывает банку поудобнее и хватается за ручку. Я же ударяю по кнопке на панели эйрлата, блокируя двери.
— Выпусти меня, Лайтнер, — говорит она, глядя мне в глаза.
— Мэйс, признай, наконец, что я прав. Ты не можешь оставаться на Пятнадцатом. Это небезопасно! Тебе есть у кого остановиться?
Конечно, у нее есть к кому пойти! К этому Вартасу.
Но неожиданно Вирна качает головой.
— Нет. Никого.
— Родственники? Друзья?
Она задумывается на мгновение, но все равно говорит:
— Нет.
Не хочет подставлять своего парня? Или не настолько доверяет ему? Второй вариант мне нравится больше. Но Мэйс все равно остается
— Ты должна переехать к кому-то, чтобы не оставаться одной.
— К кому?
Действительно, к кому?
Из всех моих знакомых на ум приходит только Хар. Он надежен. Но даже не считая нашей с ним ссоры, я ни за что не поселю Мэйс с другим парнем! Зато среди девчонок точно есть та, кому я могу доверить Вирну. Если она, конечно, не пошлет меня к едхам!
— К Кьяне М’эль, — говорю. — Она согласится помочь…
— Нет! — почти шипит она.
— Почему нет?!
— Потому что она въерха.
— Я тоже въерх.
— Я за вас рада! — Мэйс отворачивается к заблокированной двери. — Открой!
Открывать я, разумеется, не собираюсь.
— Вирна, твоя подружка до смерти напугана, а других свидетелей у нас нет. К тому же мы с тобой выжили только благодаря Эн, никто не поверит, что мы смогли справиться со стихией.
— Значит, все зря? Мы ничего не докажем?
— Нет! — отвечаю резко и тут же сбавляю тон: — В смысле, я этого так не оставлю. Она получит по заслугам. Но тебе нужно быть осторожной.
— И переехать? — зло уточняет Мэйс.
— И переехать!
— Нет.
Она упрямо сжимает губы, возвращаясь к образу синеглазки, которую я успел так хорошо узнать.
— Я тебя не спрашивал.
— А я не спрашивала тебя. Я не собираюсь жить с Кьяной!
Мы снова молчим, и я завожу мотор, чтобы развеять напряжение.
— Подвезти тебя в Кэйпдор?
— Нет. Буду рада, если подбросишь до ближайшей платформы. Мне нужно домой.
До платформы? В такой ливень? И в таком состоянии?
Конечно же, я отвожу ее домой, но Вирна не возражает. А может, у нее просто не остается сил, чтобы со мной спорить. Только согревшись, она немного расслабляется и даже, кажется, дремлет. По крайне мере, его глаза прикрыты. Но мне нравится бросать на нее короткие взгляды.
И так до Пятнадцатого круга, пока я не останавливаю эйрлат возле ее перекошенного домишки.
— Лайтнер, — говорит она, прежде чем выскочить под не желающий униматься дождь, — если тебе все-таки понадобится моя помощь, я готова помочь. С Эн, или с Роминой.
— Только если ты переедешь к Кьяне!
— Нет! — цедит она и хлопает дверью.
Я смотрю, как она идет к дому, расправив плечи — мне кажется, она никогда не сгибается, даже под штормовыми ветрами, и мне становится по-настоящему паршиво. Особенно когда понимаю, что не спросил ее, почему она сегодня не в Кэйпдоре. В салоне, где только что была она, сейчас становится холоднее, чем на улице, а пустое сиденье вытягивает из меня силы быстрее, чем близость моря.
Только напоминание об этом заставляет завести эйрлат.