Чтение онлайн

Нерпы хорошо скользили по льду, и Таю почти без усилий волочил их. Что-то знакомое было в фигуре охотника, поджидающего Таю.

Утоюк! Вот кто его ждет! У ног председателя лежал большой лахтак.

— С двойной добычей, — сказал Утоюк.

— И тебя с добычей, — отозвался Таю. — Твой лахтак стоит моих двух нерп.

Лахтак был крупный, с желтоватой щетиной на коже. Прочные подошвы должны выйти из него — износу им не будет.

Охотники покурили и рядышком направились к берегу, навстречу теням.

— Скоро

спуск байдар, — сказал Утоюк.

— Было бы что спускать, — ответил Таю. — Байдар-то нет.

— Всё равно отпразднуем, — сказал Утоюк. — Откопаем вельботы, покрасим. Так и отметим наш древний охотничий праздник.

— В «Ленинском пути» этот праздник сдвоили с Первомаем. Получилось хорошо. И старое и новое соединили. — Таю посмотрел на Утоюка.

Председатель помолчал. Ему не хотелось начинать старый спор с Таю. В последнее время не проходило встречи, чтобы не возникал разговор о будущем переселении из Нунивака в «Ленинский путь».

Охотники петляли между торосами, отыскивая удобные для прохода лазейки. Небо быстро темнело, хотя солнце ещё не зашло за горизонт, а только спряталось за горами. Голубые тени прибрежных скал поглотили охотников.

— Сегодня течение было не так сильно, — сказал Таю. — Я думал выйти на берег за Нуниваком.

— Весна скоро — течение в проливе замедляется. Скоро повернет обратно, потащит лед в океан, — ответил Утоюк.

Позади охотников высилась черная скала Ченлюквин, от неё шла настоящая тропа, петляя между торосами. Охотники брели друг за другом, волоча на длинных ремнях добычу.

— Я что-то слышу, — сказал вдруг Утоюк и остановился.

Таю прислушался. Где-то лаяли собаки. Иногда можно было уловить что-то вроде человеческого стона.

— Это впереди, — сказал Утоюк и отцепил лахтака.

Таю отвязал нерп и бросился следом за Утоюком.

Собачий лай становился громче. Взбежав на торос, Таю увидел запутавшуюся упряжку, волочившую нарту по снегу. Громадный белый медведь спокойно отмахивался от наседавших собак, трепал человека, который дико орал.

< image l:href="#"/>

Утоюк первым подбежал к упряжке и встал на колено. Пораженный метким выстрелом медведь как бы в удивлении оглянулся и рухнул на снег, подмяв под себя человека.

Зверь оказался матерым, шкура отливала желтизной, как облитый мочой снег. Охотники едва отвалили тушу от человека.

— Амирак! — разом крикнули Таю и Утоюк.

Он был без сознания. На его лице, шее виднелись глубокие царапины от медвежьих зубов и когтей. Особенно страшны были раны на шее. Они уже не кровоточили и казались покрытыми по краям налетом сажи.

Таю быстро разорвал

ворот кухлянки и приложил ухо к груди Амирака.

— Жив! Скорее на нарту!

Утоюк распутал собак, успокоил их. Охотники бережно уложили Амирака на нарту и погнали упряжку в Нунивак.

Когда нарта подпрыгивала на застругах, Амирак еле слышно стонал.

— Я повезу его прямо домой, — сказал Таю Утоюку, — а ты беги на маяк и дай телеграмму. Пусть пришлют доктора.

Неподвижного Амирака осторожно внесли в жилище брата. Когда его раздели, на теле не оказалось видимых ран. Но одна рука неподвижно висела плетью. Рочгына согрела воды и принялась отмывать раны.

Амирак по-прежнему был без сознания. Таю смочил ему лоб, но и это не помогло.

— Надо ему дать водки, — посоветовал старик Матлю, бывший сам большим охотником до волшебного напитка.

— Была бы в нашем магазине она, — с сожалением сказал Таю.

— У Нели найдется, — тоном осведомленного человека сказал Матлю. — Она всегда держит про запас…

Неля Муркина уже ложилась спать. Она недовольно открыла дверь и удивленно вытаращила глаза, когда увидела Таю. Но еще больше она поразилась, услышав просьбу дать водки.

— Ведь сельсовет запретил до Первомая, — нерешительно произнесла продавщица и, заметив взволнованное лицо Таю, спросила:

— Что случилось?

— Белый медведь задрал Амирака.

Неля покачнулась. Таю поддержал ее и успокоил:

— Он жив, но надо…

— Все понимаю, — быстро заговорила Неля, — сейчас принесу. Водки принесу… Портвейн захвачу… Может быть, лучше шампанское?.. Сейчас, сейчас!..

Когда Амираку влили сквозь стиснутые зубы полстакана водки, он закашлялся и открыл глаза.

— Я же говорил! — радостно воскликнул Матлю. — Водка всё может.

Амирак обвел глазами собравшихся вокруг его постели и чуть заметно улыбнулся губами.

— Даже улыбается, — сказал Матлю, с вожделением глядя на остаток водки в бутылке.

Заметив жадный взгляд старика, благодарный Таю налил стакан и подал Матлю.

— За твоё здоровье, — невозмутимо сказал Матлю, поднимая стакан в сторону Амирака.

Раненый улыбнулся. На этот раз его улыбка была настоящей. Он жестом подозвал Таю и шепнул на ухо:

— Пусть нас оставят вдвоем с Нелей.

Таю хотел возразить, но Амирак умоляюще посмотрел на него и сказал:

— Это очень важно.

Люди вышли, оставив продавщицу и Амирака в пологе.

— Я не опоздал, — взволнованно сказал Амирак. — Очень торопился. Не заметил, как медведь прыгнул на меня… Мне очень нужно было видеть тебя… Сказать… Предупредить… Я слышал от Риты, моей племянницы… К тебе собирается ревизия… Я боюсь за тебя… Вот всё, что я хотел сказать…

Неля низко склонилась над лицом Амирака, вслушиваясь в его слова. По её лицу текли слезы и падали на пересохшие губы Амирака.