Нульгород
Шрифт:
— А что лучше? — я машинально повертел в руках коробку и положил на прилавок.
— «Квик» — простой, без вкуса, и противоядие у него в комплекте — ну, если не заладилось или раздумал. Покупатель часто требует противоядие, только зачем? Никто им не пользуется. Короче, для женщин — самое то. А «Чаша Сократа» — Марат словно из воздуха вынул пузырек с темной жидкостью, — это для мужчины. Модно, надежно. Дешево, потому что Россия производит… Видишь? — он потряс пузырек и поднял его на просвет. — С мякотью! Все как положено. Этого лета урожай. Хотя,
— А «Чаша» ненадежно?
— Надежно, конечно… — Марат изогнул бровь. — Но поработаешь с мое — станешь пессимистом. Приходили люди, жаловались. Была у нас партия бракованная — лето холодное, не настоялась, не набрала цикута…
— На завод вернули?
— Не… — Марат нахмурился. — Хозяин положил в уценку и по два флакона продавал. Придумал для студентов акцию «приведи товарища — получи два по цене одного». А что надо оба и выпить — это уже мне им объяснять приходилось, когда уже купят. Хозяину плевать, он сам давно в Нульгороде живет, а у меня ж совесть есть, как людям в глаза смотреть? Но ничего, брали…
— А хозяин предпочел? — заинтересовался я.
— Он не ядом, ему в Швейцарии сердце ультразвуком останавливали. Только это между нами, — спохватился Марат и снова взмахнул пузырьком. — Или вот тоже бывает — месяц назад пришел дед один: вкус, говорит, противный у цикуты, он ее в горячий чай вылил… А цикута температуру не держит… Пришлось дать ему новый флакон, больше не приходил.
— А что тогда за радость в цикуте, если еще и вкус противный? — удивился я.
— А что за радость, если без вкуса? — изогнул бровь Марат. — Тогда зачем яд? Иди в центр эмиграции под токоразрядник…
— Вот у меня жена с сыном под токоразрядником ушли… — вспомнил я.
— Что ж так по-бедному? — удивился Марат.
— А какая разница, в конце концов? — разозлился я. — Спешили. Сын болел. Рак легких. Надо было быстрее…
— Сейчас-то как? — участливо спросил Марат.
— Да сейчас-то отлично. Витька скачет, в школу вот пошел недавно. Жена курсы окончила, дизайнером теперь работает… Хотя там им и работать особенно не надо, сам знаешь.
Марат покрутил в руках пузырек, помолчал, а затем продолжил как ни в чем не бывало:
— Цикута — вкус жесткий, зато будет чего вспомнить. Это не химия, это природный продукт, экологически чистый.
— Ну уж! — я фыркнул. — Нашел, чем хвалиться. Тут наоборот: химия для яда — самое то.
— Э, Костя, дорогой! — заулыбался Марат. — Послушай и запомни, что скажу: химия природу никогда не догонит по ядам! В природе миллион ядов! Куда ни выйдешь на природу — поле, лес, горы, море — оглянулся кругом — везде своя травка, гриб, лягушка ядовитая — выбирай! А по силе? Ты себе там целый завод построил, колбы, печи, центрифуги, химикат туда, химикат сюда, вари-мешай… А тут вот такой, — Марат сложил у меня перед носом шепотку из пальцев. — Вот такой микроб в консервной банке от духоты обкакался, и на тебе — ботулотоксин, самый сильный яд в мире!
— А
— Не… — Марат поморщился. — Трактор тоже сильный, а человеку в автомобиле удобно ехать. Ботулотоксин плохой, долгий… У меня нету. Под заказ могу достать. Но только если от десяти штук будешь брать, а то он дешевый, смысла нет живого человека беспокоить на базе.
— Да я вообще не собираюсь ничего брать… — вдруг опомнился я.
И сразу мне стало неудобно, что Марат на меня потратил столько времени, а я у него ничего не куплю. Но Марат отнесся спокойно:
— Конечно, дорогой! Подумай, походи, я тебе каталог дам, полистаешь дома… Важная покупка, один раз за всю жизнь делаешь!
— Ясно, — сказал я. — Но пока не собираюсь. Нет в планах. Не хочу!!!
— Главное, — Марат поднял палец, — не покупай яд, где попало, впарят китайскую подделку, только деньги потеряешь… Они и толченое стекло, и метиловый спирт, все что хочешь намешают, и немецкую этикетку налепят — не отличишь.
— Слушай, а вот ты сам такой умный, чего ты-то не в Нульгороде? — вдруг разозлился я.
— Еще месяца два поработаю, — серьезно сказал Марат. — Дела закрою, денег заработаю. Туда всегда успеется.
— А сам-то как будешь? — полюбопытствовал я.
Марат помолчал, словно раздумывал, доверять ли мне свою тайну.
— Кофе с толченым изумрудом. Вкус — ммм! В древности султанов и падишахов так били…
— Ладно, Марат, удачи. Мне пора.
Я подумал, что все-таки восточная психология для меня всегда останется загадкой. Сделал еще один шаг к двери, но неожиданно для самого себя обернулся:
— Послушай, а у тебя нет ничего поесть? Просто поесть? А? Еды забыл купить, а ни одного магазина…
Марат задумался.
— Так-то у меня здесь ничего нет… — произнес он слегка виновато. — Дома ем. Но… знаешь что? — Он вдруг снял с полки одну из самых больших коробок. — Вот такая штука есть: «Прощальный ужин». Там бутылка вина, ананас консервированный и всякие деликатесы. Вино — так себе, кислятина. Китай делает, не Кавказ, что ты от них хочешь. А остальное можно есть.
— Так оно же отравленное?! — обиделся я.
— Пилюли сами не глотай, брат, кто ж тебя заставляет? Пилюли выкинь, а остальное — нормальное. Я ел, жив, как видишь…
— Сколько стоит? — спросил я.
Черное ночное небо поплевывало холодным дождем, и я весь продрог, пока дошел до дома, прижимая коробку к груди. На двери подъезда висел свежий бумажный лист. Давно я не видел здесь объявлений. А уж с хорошими новостями — очень давно.
«Уважаемые жильцы! По техническим причинам после 20 октября в Северный район города прекращается подача электроэнергии. Убедительная просьба заблаговременно переселиться в свободные квартиры центрального округа города.