Новый Мир (№ 5 2007)

Кекова Светлана Васильевна родилась на Сахалине. По образованию филолог. Автор нескольких поэтических книг. Стихи Светланы Кековой переводились на многие европейские языки. Лауреат нескольких литературных премий. Живет в Саратове.

Два дома

 

1

Ты

смотришь на знакомые дома.

Они уже не те, что были прежде,

и кажется — они, как облака,

во времени меняют очертанья.

Вот дом призренья Тита-чудотворца.

Какою-то волной незримой смыты

с него кресты, и лишь один остался

нетронутым.

Я часто здесь стою

на оживленном пыльном перекрестке.

А это — дом, где я жила когда-то.

Напротив дома — сквер, а в сквере — Ангел,

незримо ждущий Страшного Суда.

Шумят листвою пыльной тополя —

они стоят на месте стен церковных,

а купол неба чист, и там, где был алтарь,

сидит ребенок и в песке играет.

2

Дом на Ильинской площади оброс

косматой шубой времени. Вопрос.

Ответ. Опять вопрос неслышный.

Сейчас стоит каштан осенне-пышный

у входа в арку, где когда-то я

училась видеть щели бытия

и ощущать сквозняк иного мира.

Стоит, как прежде, у подъезда лира:

сквозь ливень струн заржавленных видна

исписанная часть стены кирпичной,

и я впервые с мукой непривычной

пытаюсь вникнуть в эти письмена.

Здесь — руны и вульгарная латынь,

иврит и вязь славянского глагола,

скупой язык Аида и шеола,

загадочные знаки Ян и Инь.

Да, этот дом являет мне пример

смешенья рас, кровей и чуждых вер,

и прыгает нарядная сорока,

как будто измеряя пыльный сквер,

где был когда-то храм Ильи Пророка…

 

dir/

* *

*

Увянуть могли бы две розы в руке —

да льдистые глыбы плывут по реке.

На

них я читаю судьбы письмена:

блестит запятая, как чья-то вина,

дрожит многоточья рассыпанный мак,

о чем-то кричит восклицательный знак.

Но, знаки иные в груди затая,

не знаю вины я страшней, чем моя.

Последней из пленниц я шла под венец,

и плакал младенец, звенел бубенец,

а нож деревянный лежал на столе,

как меч-кладенец в каменистой земле.

Кто сможет лихого врага побороть —

рассечь и рассеять словесную плоть

и свадебной ночью на теле стиха

слова уничтожить, как язвы греха?

* *

*

 

1

Покинул тело дух-изменник —

и молча нюхает эфир

египетский первосвященник,

носящий на груди сапфир.

Стоит скала, как Ниобея,

песок хрустит и шелестит,

и перстень в виде скарабея

на пальце воина блестит.

Он, жалкий раб им данной клятвы,

телесный чувствует ущерб,

и приближает время жатвы

луна, похожая на серп.

Есть в каждом теле воды Леты,

но ты, душа моя, забудь,

что голубые амулеты

мне нужно положить на грудь.

И, прозревая в небе чистом

светил невидимую связь,

ты лучше трезвым аметистом

чело горячее укрась.

2

И поцелуй четырехкратный,

и вздох прощанья мне знаком,