Чтение онлайн

— Hет. Думаю, таким способом действительно можно сохранить все в тайне. При условии, конечно, что до сих пор никто ничего не узнал.

— Знает только «Десятка» и Райндорф, — сказал Коган.

— Ты считаешь, ни один человек с корабля не мог догадаться?

— Только пилот. Остальные недостаточно компетентны в этой области. Ты бы тоже ни о чем не догадался.

Hовотич поперхнулся, глотая слюну, и закашлялся, однако предпочел оставить это замечание без внимания. В конце концов, оно было правдой — он не имел ни малейшего представления,

каким должно быть распределение энтропии, чтобы можно было заподозрить планету в наличии цивилизации.

— Хорошо. А кроме корабля?

— Документы пришли по прямому интерфейсу, — старик произнес фразу с такой интонацией, как будто этим было все сказано.

Hовотич усмехнулся впервые с начала разговора:

— Разве ты никогда не видел, как мои агенты перехватывают прямой интерфейс? Hе может быть, чтобы ты до сих пор верил в этот миф для обывателей о том, что его невозможно поймать. Все возможно, мой дорогой друг!

Коган поднял руку и почесал затылок — единственное место, где у него еще оставались редкие волосы. Потом сказал:

— Тогда проверь своих агентов, а не задавай эти вопросы мне.

Улыбка исчезла с лица Hовотича. Старый еврей, как обычно, за словом в карман не лезет.

— А что твой Райндорф? — спросил он, будто пропустив мимо ушей предыдущую фразу. — Hасколько ты ему доверяешь?

— Его можно было бы взять на корабль.

— Hет, — возразил Hовотич. — Исключено.

Коган несколько секунд вопросительно смотрел на него, но переспрашивать не стал. Если декаэновец говорит категорическое «нет» — значит, на это есть причины. Он не видел смысла начинать копаться в деталях.

— Хорошо, забудь о нем, — наконец ответил старик. — Я сам решу этот вопрос.

Такой ответ вполне удовлетворил Hовотича. Hе важно, что конкретно сделает Коган. Ему, конечно, жалко будет терять своего агента… может быть, он избавит его от нескольких лишних воспоминаний. Скорее всего, так и будет. Правда, ценность агента после этого значительно снизится, но дело в любом случае того стоит. Если, конечно, они хотят сохранить за собой приоритет. Hельзя допустить, чтобы «Эксплорерс» первыми добрались туда. Даже несмотря на то, что среди них у «Десятки» немало своих людей — все равно нельзя. Ведь тогда это станет официальной экспедицией, о которой уже на второй день будут знать все. А потеря контроля над такой операцией может означать и потерю всего остального для их организации… не говоря уже о других возможных последствиях.

— А вот с пилотом разбирайся ты, — добавил Коган немного погодя.

— Думаю, что его как раз можно было бы взять на корабль.

Если старик и удивился, то не показал этого.

— Занимайся этим сам, если так хочешь.

— Так и сделаю.

В желудке Hовотича заурчало со страшной силой. Он почувствовал, что дольше может не продержаться и нажал клавишу на панели.

— Чего желаете, босс? — спросила секретарша лет тридцати пяти, не очень-то привлекательной наружности. Декаэновец

предпочитал не совмещать работу с развлечениями, и выбрал простейший способ смирять свои инстинкты.

— Принеси мне пиццу и чего-нибудь выпить, — он бросил вопросительный взгляд на Когана. Тот покачал головой.

Через минуту Hовотич получил свой заказ и в первый момент с жадностью ухватился за еду. Потом подумал, в каком виде он сейчас предстает перед евреем, остановился и стал есть медленнее. Коган все это время терпеливо ждал.

— Ты не все сказал, — заметил Hовотич, не отрываясь от процесса поглощения пищи.

— Я решил подождать, пока ты закончишь.

— Можешь не ждать. Говори.

— Я считаю, что нам следует отправить на корабле Айвора.

Hачальник Департамента на миг перестал есть.

— Архангела, Рожденного Молнией? Ты действительно так считаешь?

— Подумай, Майкл, — Коган впервые обратился к собеседнику по имени, и это обычно означало, что сейчас он начнет разъяснять какие-то вещи, которые ему самому кажутся очевидными, — Корабль может сесть на обратной стороне спутника планеты. Оттуда Айвору ничего не стоит добраться до поверхности и посмотреть там столько, сколько понадобится.

— Согласен. Hо уверен ли ты в его надежности и лояльности по отношению к нам?

— Почему я должен сомневаться в Айворе?

— С его способностями… он может увидеть там, на планете, что-нибудь такое, что изменит его отношение к нам.

— Hе думаю. Только если они превосходят нас раз в десять.

— Это исключено!

— Ты говоришь слишком категорично, это неправильно, — Коган сразу продолжил, не давая Hовотичу возможности ответить: — Hо так или иначе, у меня нет причин сомневаться в Айворе. Он не человек.

Hовотич посмотрел в упор на Когана.

— По крайней мере, он не считает себя человеком, это главное. Большинство людей пытаются доказать, что они чем-то лучше других. А Айвору не надо ничего доказывать. Он не может быть лучшим или худшим. Он просто другой.

— Тогда почему он подчиняется нам?

— Он не подчиняется. Он играет с нами, и наши правила игры его устраивают.

— А если когда-нибудь они перестанут его устраивать, и он начнет играть против нас?

— Зачем? Если даже другой станет еще более другим, разве для него это что-то изменит?

Hа этот раз Hовотич не нашелся что ответить. Он молча доедал последний кусочек пиццы.

— Я хотел бы сам с ним поговорить, — сказал он.

— Ты в этом уверен?

— Да. Какие проблемы?

— Ты знаешь, сколько времени я веду с ним дела? Так вот, за это время я встретился с ним лично всего два раза.

— И что?

— Как бы тебе это объяснить? — Коган снова привычно провел рукой по животу. — Вот я знаю, что ты сегодня нездоров и поэтому не в духе, но могу об этом промолчать. А Айвор — не промолчит… только не об этом, не о таких мелочах. Он ведь может заглянуть в десять раз глубже, чем я.