Чтение онлайн

– Ого, у монастыря есть администрация, – подумала Рита, – может быть, и бухгалтерия тоже есть? А что, очень даже похоже, раз есть кассиры, да еще не дающие справок.

И Рита вдруг поняла, она слишком романтизировала это место в своих мечтах. В её понимании буддистский монастырь – это тишина, уединенность, созерцание и размышления, а не толпы народа, громкие звуки и торговля благостью. Грустно было расставаться с еще одной иллюзией. Вот и мечтай после этого.

«Путешествия и жизненный опыт отнимают у нас иллюзии» –

вспомнила Рита знаменитые слова заядлого путешественника и знатного циника Марка Твена.

– А всё-таки хорошо жить с открытыми глазами, – Рита впервые подумала о своих разочарованиях с этой точки зрения, – мечтать и разочаровываться и снова мечтать, несмотря ни на что. Может быть, это и есть та самая свобода, ради поисков который они с Костей отправились в свое странствие?

Вернувшись из дацана, бродяги отправились знакомиться с городом. Улан-Удэ запомнился Рите как город огромного количества домов-памятников истории федерального или регионального значения, и почти в каждом из них располагался ресторан, кафе или другая какая едальня, одна из которых даже носила гордое название «Национальная пивная». Как город ароматного дыма из печных труб и запаха старого дерева и запустения от покосившихся домиков с резными ставнями и завалинками, когда-то добротных бревенчатых изб, а теперь жалких теней самих себя. Как город больших наивных детей, матерящихся на чем свет стоит, но у которых «Клубничка» – это кондитерская, а не интим-магазин, как кто-то мог бы подумать. Как город красивых церквей, где по праздникам звонят колокола, и богобоязненные горожане с утра вереницей устремляются в храмы. Хороший такой провинциальный российский город. Но иногда Рите хотелось воскликнуть вслух, прямо на улице:

– Ребята, вы что это, серьезно?

Чего стоило объявление:

«Войлочные юрты, национальная мебель – производство и продажа».

Серьезно? В XXI веке?

Или вот еще одно объявление на огромном билборде:

«Групповая медитация под звуки поющих чаш».

Понятно, что в Бурятии христианство пытается, как умеет, уживаться с буддизмом и шаманизмом. Но «групповая медитация», на Ритин неискушенный взгляд, выглядела как-то чересчур.

Особое место в своем дневнике Рита выделила бурятскому сервису. Ищете вы, к примеру, круглосуточную доставку еды. И находите. Объявление гласит (дословно):

«Режим работы – круглосуточно с 10 утра до 3 ночи».

Еще Риту поразил бурятский язык. Своей письменности у бурятов нет, вот и записали ученые-филологи непонятные слова русскими буквами. Получилось нечто странное: идешь по улице и видишь вывеску на кафе «Улаан Туяа». Что значит, один Бог знает. Но попробуйте-ка произнести это вслух. Не правда ли, на память приходит камлающий шаман с бубном, уносящийся в миры духов: Улаан Туяа, Улаан Туяа.

Вдоволь налюбовавшись на валенки и унты любых видов и фасонов, с вышивкой и без, наевшись до отвала кедровых орехов и попробовав серу, смолу хвойных пород деревьев, которую здесь все повсеместно жуют, считая отличным антибактерицидным средством, и которая

пристает к зубам и не отчищается потом никакими средствами, Рита заскучала. И они с Костей в ожидании паспорта решили, пользуясь случаем, съездить на Байкал, благо это не очень далеко от Улан-Удэ.

Как правильно бурханить

Рита с Костей решили для поездки арендовать машину и непременно сделали бы это, если бы накануне в прокате авто не познакомились с активной молодой бизнес-леди Леной, которая ехала по своим семейным делам в Гремячинск, и предложила отвезти туда бродяг, а на обратном пути забрать их оттуда. Естественно, ребята с радостью согласились: кто лучше местного жителя познакомит с достопримечательностями края? Но Лена оказалась мистически настроенной барышней. Лихо обгоняя на своей старенькой «Ниве» дорогие «Джипы» и «Лексусы» (которые здесь, признаться, не очень часто встречались на дороге), она для начала рассказала, что верит в инопланетян и в то, что это они создали жизнь на земле. Потом остановила машину на перевале «Пыхта».

– Будем бурханить, – сказала она, доставая из сумочки моток голубой ленты и солидных размеров охотничий нож.

На робкий вопрос бродяг:

– Что будем делать? – ответила, энергично нарезая ножом ленточки на короткие полоски, что они сейчас пойдут на перевал задабривать местных духов, а именно вязать ленточки на деревья и кидать вниз монетки.

На еще более робкий вопрос, можно ли обойтись без этого, решительно заявила, что без этого никак. Иначе либо гаишник остановит, либо колесо проколется, либо бензин кончится. С духами договариваться надо. И выдала бродягам по ленточке, велев приготовить по монетке.

– Еще хорошо бы разлить вокруг барисана (священного места, где ведут переговоры с духами) водку или молоко, – сообщила Лена. – Раньше использовали только молоко как белый священный продукт, но молоко не всегда было под рукой, и постепенно заменили на водку (водка, видимо, всегда под рукой). Заодно и внутрь немного «набурханят».

К счастью, ни того, ни другого у них с собой не оказалось, обошлись ленточками и монетками. Больше всего Риту поразило то, что так делала не одна экзальтированная Лена, это бы ещё ничего, так делали все водители легковушек и больших автомобилей, груженых лесом, буряты и русские, буддисты и христиане. Люди тут суеверны. На вопрос, далеко ли еще ехать, неизменно отвечают:

– Мы тут дорогу не загадываем, всякое случиться может.

***

В Улан-Удэ, как впрочем и во всей Бурятии, удивительная смесь буддизма, шаманизма, язычества и христианства. Причем не просто христианства, а старообрядчества. Староверов сюда насильно сгоняли еще при Екатерине II, дабы заселить необъятные просторы стремительно растущего государства. Будучи обособленными от других культов территориально и по своим убеждениям, староверческие общины стали теми «Галапагосскими островами», где развились совершенно необычные для европейца (или, как говорят в Бурятии, «западного») обряды.