Чтение онлайн

Семьдесят второй принц чуть не приобрёл манию величия на фоне прорезавшихся у него «тонких настроек». Вторично отдавленная нога задушила в зародыше его тягу к самолюбованию. «Прынц» задумался о своей роли в жизни и отправился за чистой водой.

Воду чистили так же — «под прикрытием третьих сил». На время самого эксперимента заперли дверь подвала изнутри, чтобы уж точно никакие пьяные маги не пожаловали. Нифса села на табуретку рядом с бассейном и завыла худо-бедно негрустную песню, связывая звуки с родной стихией. Интересный контакт у сирен с водой, оказывается. На вибрациях, как пояснила

Синяя Бабушка.

Бабуля взяла на себя управление моим телом и духом, поэтому я созерцала весь процесс со стороны. Лидорчик выкладывался по полной, обеспечивая освещение (дым и копоть от свечек в стерильной водичке нам тоже были ни к чему). Герой-осветитель был предварительно уколот его же ножом. По-моему, он готов был радостно зарезаться и сдать на нужды общества целое ведро крови. Но мы с Короедовной (добрые, да), удовлетворились одной каплей. Маги мы, или кто? В том, что Лидорчик способен отхватить от себя лишний кусок в порыве самопожертвования, ни я, ни Короедовна не сомневались, после того как он укоротил себе косу на ладонь — не меньше. Ну, и зачем? Пары волосков хватило бы. Так что ножиком я ему сама палец уколола. Романтикам оружие в руки давать нельзя. Точно-точно.

Полужидкая биомасса лучшего качества (самого лучшего, что удалось добыть в Меронге) растворилась в воде. На поверхности плавали отполосканные волосы Лидорчика, а капля его крови не дала этой воде даже порозоветь. Вода как вода. Внешне всё выглядело, мягко говоря, «никак». Поначалу.

По моему требованию (я не хуже Нифсы или сельской шарлатанки картинно провыла: «Явись!») Наариэль послушно явил своё присутствие в ёмкости, сформировав водного призрака. По мановению моей руки, бултыхнулся обратно, уместился в стихии заданного объёма и веса (восемьдесят семь килолитров), и мы начали творить.

Первые часа полтора я не наблюдала ровным счётом никаких результатов. Только чувствовала, что Карнэль активно работает, прикрываясь то Лидорчиком, то Нифсой. К концу второго часа вода загустела, и мне стало не по себе. Как из этого мерзкого мутного клейстера можно получить тело прекрасного эльфа? Карнэль приказала мне отвлечься, не мешать ей ненужными эмоциями и заняться делом. Каким делом? А хоть бы и мешать в буквальном смысле слова. То есть — помешивать: изображать деятельную персону с замашками склонной к ритуалам персоны. Для недоучек, которым требуются психологические «подпорки» — само то, что надо.

Пришлось соответствовать выбранной роли. Лидорчик пожертвовал свой ценный, простерилизованый ради такого случая, половник. (Дрянь — половник. Лак местами уже облупился, а ведь и не пользовались ни разу).

Глаза я всё-таки закрыла. (Лучше не смотреть на иномирские чудеса без подготовки). Короедовна магичила. Я даже местами понимала, что именно она делает. Но очень отрывочно. Зато мешала я на совесть. Бормотала отрывки из краткого курса по системе кровообращения, (оххх, и наплела же бреда!) и ворочала в густой жиже половником, пока Синяя Бабушка не приказала кончать маяться дурью и убирать посторонний объект из ёмкости.

Вовремя. У меня уже ноги подгибались, и спина разламывалась. Тонна Эля усадил меня зажмуренную на вторую табуретку. А чего отжмуриваться, если

мне мысленных подробностей Бабушки хватало с лихвой?! Те образы, которые с бешеной скоростью мелькали перед моим внутренним взором, составили бы конкуренцию любому ночному кошмару. Одно только разрастание костной ткани чего стоило.

Когда Синяя Дама взялась за проращивание нервных окончаний «объекта», у меня почему-то заболели зубы, голова, суставы, и всё это — на фоне страшной чесотки по всему телу. Почти такой, какую Короедовна сулила страшному магу-некроманту. Очень захотелось сойти с ума самостоятельно, но я утешала себя тем, что некроманту-то точно будет хуже. У него же нет Синей Бабушки, которая спасёт его за минуту до смерти.

Бабуля чуть не отключила на этом этапе моё нервное, мешающее ей сознание, напрочь. Зачем ей нужны были остатки моего сознания — не знаю. Как она умудрялась временами меня ругать (в её понимании — поучать), я и вовсе не поняла. Зато я теперь знаю, что — излишне впечатлительна и не должна путать себя с объектом. А как я могу не путать? Я бы себя с предполагаемым объектом перепутала с огромным удовольствием.

К пятому часу пытки, когда вместо боли и чесотки я получила тошноту (желудок, что ли отрастили?) и судороги с бешеным сердцебиением (мышцы подключились?), Короедовна приступила к главной стадии — породнению души с телом, и всё-таки отсекла мне все ощущения тела и, кажется, мозга. Понимаю — в таком важном деле мои эмоции совсем ни к чему.

Я поклялась проклясть и некроманта, и всю учмагию, и этот бассейн, если в результате всех мучений не получится качественный сероглазый красавец, потому что вряд ли решусь второй раз почувствовать себя деревянным камнем. По-другому я свой столбняк описать не могу, но ощущения были именно такие. Ну и ладно. Зато, если я когда-нибудь буду изучать телесное строение в подробностях, то обязательные в этом деле вскрытия трупов переживу с лёгкостью. Вскрытие трупа — ничто по сравнению с его «закрытием». С нуля и до полного воссоздания.

И вот, когда я почти успокоилась, решив, что физические мучения закончились, а опухнуть от новых познаний мне не грозит, я почувствовала, что у меня шевелятся волосы. На голове. Везде. Брови тоже шевелились. Даже ресницы задёргались. Ну, и как это понимать? Почему надо доделывать тело после совмещения его с душой?

— Считай, что это — отделочные работы, — заявила моему оживающему разуму Синяя Дама.

— Прям как штукатур…

— Ты сначала прав ило держать научись, — буркнула Карнэль, — а потом рассуждай о штукатурах.

В ответ на её отповедь волосы у меня на голове вздыбились. Мстительная бабуля.

К финалу неожиданного тяжкого опыта я сползла на пол, но и Короедовна в моём сознании временно отключилась. Наверное, отправилась на заслуженный отдых. Разлеплять глаза мне было некому, а сама я глянуть на результат не рисковала. И не рискнула бы, если бы не бормотание Лидорчика:

— Мита, не смотри, я сейчас…

Семьдесят второй принц не орал, не визжал и не падал в обморок. Да и Нифса довольно урчала, что тоже обнадёживало. Получилось?! И тут раздался прямо-таки чарующий голос: