Новое поколение

Г. ЛАВРОВ

НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ

В коридоре хлопнула дверь.

– Ноги вытирай, - сказала женщина, стоявшая у плиты.

Послышалось нарочито громкое пыхтенье и шарканье. Слух женщины сейчас же уловил в этих звуках фальшь.

– Нечего притворяться, - сказала она.
– Или вытирай, или сними совсем.

Сын вбежал в комнату без ботинок, бросил в угол портфель и полез под стол.

– Куда тебя понесло?

– Тапочки, - сообщил он из-под стола сдавленным от неудобной позы голосом.

Наконец тапочки были

– Ну, что в школе?
– спросила мать.
– Троек не принес?

– Да нет, ничего не принес...

– Иди руки мой, вечно надо напоминать.

Мальчик пошел в кухню и сунул руки под кран. Как всегда, он запустил слишком сильную струю. Мать косилась на летящие брызги, но молчала.

– А сегодня у нас история была. Интересно!

– Что проходили?

– Ленинградскую блокаду. И фильм показывали. Про памятники войны в Ленинграде.

– Фильм? Ну-ну... Вытирай руки и садись есть.

– А я чего притащил, - сказал мальчик с набитым ртом.
– Вещь!

– Опять небось со свалки. Ну, зачем? Пошел бы и купил. Лучше бы я денег дала, чем ты разную дрянь в дом тащишь!

– Ну, мам, это не дрянь. В магазине такого не купишь. А я же... я ведь машину времени строю...

– Да-да, - вздохнула женщина.
– Только не суйся больше в розетку! Опять пробки пережжешь.

– Ладно, как-нибудь на батарейке... Сегодня контрольная была по арифметике, - вдруг вспомнил он.
– Я две задачки решил, а с примером на дроби запутался.

Мать огорченно нахмурилась.

– Потому что ерундой занимаешься, а уроки как следует не делаешь. Значит, опять тройка?

– Мам, я исправлю...

– Исправлю! Получать не надо. И о чем ты только думаешь? Ведь третья четверть уже. А ты по свалкам шаришь да электричество переводишь. Это бы электричество, что ты для забавы извел, да в Ленинград... когда люди сидели с коптилками.

– Я не для забавы, - тихо сказал мальчик.

– А!
– раздраженно отмахнулась мать.
– Неужели не стыдно тройки получать? Сыт, одет, кино вам в школе показывают. У нас вон и учебников-то почти не было, а мы учились. И старались.

– А правда, что с голоду умирали в Ленинграде?
– спросил мальчик.

– Да, - жестко сказала мать.
– Умирали.

– Совсем нечего было есть?
– мальчик осторожно поднял глаза.

Мать помешивала ложкой в кастрюле, и лицо у нее было такое, будто что-то болит.

– Кипяток пили. И хорошо, если был хлеб. Не такой хлеб - блокадный. Ты бы его в рот не взял.

Мальчик опустил голову, машинально водя вилкой по голубой каемке на тарелке.

– Не скрипи!
– прикрикнула мать.
– И немедленно доедай! Ишь, от котлеты он нос воротит...

Мальчик вздохнул.

– Не вздыхай, чего тебе вздыхать? Я в твоем возрасте помогала развалины разбирать, в очередях стояла часами. А ночью ходили с подружкой за водой. Да еще с дырявым ведром.

– Даже воды не было?

–

– Как же можно было выжить?

– Выжили. И еще работали. И учились, не то что ты. И воевали. И... не приставай ко мне. Для тебя это просто так, а мне тяжело вспоминать.

Они помолчали.

– Знаешь, моя машина готова.

– Ну-ну, - сказала мать, не отрываясь от плиты.

– Так хотелось попасть в будущее, - шепнул он через некоторое время.

Мать усмехнулась.

– Сначала почини свет в коридоре. Хоть какая-то от тебя польза.

Мальчик охотно вскочил.

– Просто лампочка перегорела, - сообщил он через минуту.
– Сейчас вверну новую.

– И у детей совсем не было игрушек?
– спросил он, возвращаясь на кухню.

– У каких детей?

– Во время блокады.

Мать отвернулась от плиты и посмотрела на сына.

– Погулял бы ты, что ли, - устало сказала она.

– Да...

Он пошел к своему шкафчику. Там лежала большая жестяная коробка. В коробке была проделана щель для монет. Эти деньги он копил на большой аккумулятор. На аккумуляторе машина времени могла бы проделать много перемещений. А на батарейке... Мальчик взял коробку и некоторое время держал ее в руках. Металл был тяжелый и холодный. Потом он взял отвертку и, просунув острие под крышку, со всей силы ударил по ручке. Банка опрокинулась, крышка отскочила, и монеты высыпались на пол. Описывая дуги, со звяканьем ложились они на паркет.

– Что ты там шарахаешься?
– спросила мать.
– Не разбей чего-нибудь!

– Копилку я уронил, - ответил мальчик. Встав на колени, он начал подбирать деньги и класть их в карманы. От тяжелой мелочи брюки обвисли.

– Я ухожу, - заглянув в комнату, сказала мать.
– Вернусь к семи. Со двора не убегай. Розетку не трогай. Уроки начинай делать пораньше.

Хлопнула дверь. Мальчик посидел еще немного на полу, потом пошел к своей машине. То, что она доставит его в "когда угодно", он не сомневался. А вот как он возвратится... Вдруг батарейки не хватит?.. Вдруг что-нибудь еще?.. Он понимал, чем рискует.

Магазины были рядом, на Невском. Сын взял большую полосатую хозяйственную сумку, висевшую на кухне, и накинул пальто. Уже из передней он вернулся и положил на дно сумки своего старого желтого медведя с блестящими глазами...

...По заснеженному берегу вилась тропинка. Отчетливо были видны рубцы от полозьев санок. Вся тропка заледенела от брызг. Утром по левой стороне люди шли с санями и просто с ведрами на Неву, по правой возвращались с полными ведрами, в которых плавали поверху кусочки льда. Но иногда и ночью люди приходили к Неве и так же в темноте возвращались. Ночью было безопаснее. Правда, требовалось быть осторожным. Тропинка петляла среди ям от снарядов и бомб. И каждый день пролегала немного по новому курсу - огибала свежие воронки.