Новенький
Шрифт:
Господи, что не так??? Мама что-то налила отцу в уши, пока меня не было???
Папа тут же отмирает. Спохватывается, берет ручку моего чемодана и катит его к привокзальной парковке. Мы с Димой идем чуть позади него. Соболев молчит, сцепив челюсть. Я же перевожу взгляд с его лица на спину отца и обратно, ничего не понимая.
Интуиция подсказывает, что знакомство не задалось, и мое сердечко больно сжимается в неприятном предчувствии.
— Соня, садись в машину, — в голосе отца слышатся слегка приказные нотки.
Он
Папа поворачивается к Диме и что-то ему говорит. Дима отвечает. Потом снова говорит папа, потом снова отвечает Дима.
Господи, надеюсь, отец не устроил ему «мужской разговор» с вопросами из серии «Какие у тебя намерения по отношению к моей дочери?»!??
Они разговаривают долго. Ну или мне так кажется, потому что время тянется мучительно медленно. Я не выдерживаю и слегка приспускаю окно, но из-за уличного шума не слышу папу и Диму. Они оба спокойны, повышенных тонов точно нет.
Вот отец наконец-то протягивает Диме руку. Соболев жмет ее и, бросив в меня последний взгляд, берет свой чемодан и устремляется в сторону тротуара. Папа засовывает мой чемодан в багажник, садится за руль и трогается с места.
— О чем вы говорили? — сходу налетаю на отца.
Но он не считает нужным отвечать. Папа сосредоточен на дороге, даже не включает радио. Я всматриваюсь в его профиль, пытаясь прочитать что-то по лицу. Безрезультатно.
Мы так и доезжаем до дома в тишине, прерываемой лишь моим нетерпеливым ерзаньем. В квартире никого нет, Настя в садике, а мама на работе. Кстати, странно, что папа не в суде.
— Соня, зайди ко мне, как освободишься, — где-то через час отец заглядывает в мою комнату, когда я разбираю вещи.
Естественно, я тут же бросаю это занятие и иду в папин импровизированный кабинет. Сажусь напротив его стола и чувствую, как по позвоночнику ползет липкий страх.
— Сонечка, — начинает папа очень мягко и смотрит мне в глаза. — Твои отношения с этим мальчиком должны быть прекращены.
Девочки, помогите добить до тысячи звездочек, чтобы я уже могла отметить красивую цифру)))
Кстати, вроде как разблокировал мне комменты, так что пишите, не стесняйтесь. Я обрела право голоса и могу вам отвечать)))
Глава 52.
До меня сначала не очень доходит, что сказал папа, а когда я осознаю смысл его слов, вспыхиваю, как спичка.
— Что мама тебе про него наговорила, пока меня не было!??
— Мама здесь ни при чем.
— А что тогда? Все было нормально, ты верил мне, что Дима хороший, а теперь заговорил, что я должна с ним расстаться!
— Соня, я знаю его.
Я на мгновение замолкаю, удивленно хлопая глазами.
— Соня, я знаю этого мальчика, а он знает меня, — вкрадчиво говорит отец.
— Что? Но как…?
—
У меня замирает дыхание от слов отца. Я сижу, оцепенев, и чувствую, как сводит мышцы спины.
— У меня сейчас уголовное дело, связанное с угоном машин. Брат твоего парня — один из фигурантов. Ему грозит реальный срок. А твой молодой человек приходил на каждое заседание суда по делу брата и прекрасно знает меня и мое имя.
Меня бросает в жар, потом в холод, затем снова в жар. По позвоночнику проходит испарина.
— Хочешь сказать, Дима начал встречаться со мной, потому что ты судья по делу его брата? — спрашиваю не своим голосом и чувствую, как мне становится плохо.
— Я задал ему этот вопрос, когда ты села в машину. Он ответил, что ваши отношения не связаны с тем фактом, что я судья по делу его брата. Он утверждал, что любит тебя, и я ему поверил.
— Тогда в чем дело? Ты поверил в искренность его чувств ко мне, почему тогда я должна расстаться с Димой?
— Есть еще кое-что. Один из фигурантов этого уголовного дела дал показания против твоего парня. Его ведь зовут Дмитрий Соболев?
— Да, — выдыхаю, дрожа.
Отец кивает.
— Один из фигурантов дела дал показания против человека по имени Дмитрий Соболев. Сейчас твой парень проходит по делу свидетелем, но очень скоро тоже может стать фигурантом, и я должен буду выносить наказание в том числе ему, Соня.
Комната плывет перед глазами, в ушах стучит. Я без сил падаю на спинку стула и только сейчас понимаю, что на протяжении всего разговора была натянута, как струна.
— Но как, пап? — чувствую, как колет глаза от слез. — Дима не угонял машины… Дима хороший, порядочный…
— Он работал несколько раз на главаря банды угонщиков и знал, что это украденные автомобили. Вернее, так пока говорит фигурант дела, который дал показания против Димы. Сам Дима утверждал на допросе, что не знал о том, что машины украденные, и просто их ремонтировал за сдельную плату. Пока что слово Василия Коршунова против слова Дмитрия Соболева. Но один из них точно лжет. Вопрос — кому поверят следствие и суд, — отец делает многозначительную паузу.
Мне больно сделать вдох. В легкие будто стекла насыпали. С каждой секундой я чувствую себя все хуже и хуже, того и гляди — грохнусь в обморок.
— Но ты ведь поверишь Диме, да, пап? — выдавливаю еле-еле. В горле застрял ком.
— А теперь мы подошли к самому главному. Я судья. Моя дочь не может состоять в каких-либо отношениях со свидетелями и фигурантами дел, которые я сужу.
Я всхлипываю и закрываю лицо ладонями, понимая, что это все, что это финиш…
Судьям нельзя делать ничего из того, что может бросить тень на их честное имя и на честное имя всего российского правосудия. Родственники судей не могут быть замешаны ни в каких скандальных историях.