Нова
Шрифт:
— Все остальные тоже в масках. Я думал, что это хорошая идея.
— Понимаю, — ее голос поднялся на тон выше, перестал быть таким, словно она делала официальное заявление. — Брат говорит, что мы встречались когда-то давно, — голос ее стал прежним. — Я... Я не узнала бы вас. Но я вас помню.
— И я вас помню.
— Принс тоже. Ему было семь лет, значит, мне было пять.
— Что вы делали все эти двенадцать лет?
— Росла и становилась грациозной в то время, как вы становились королем гоночных маршрутов Плеяд и демонстрировали
— Смотрите! — Он махнул рукой в сторону людей глазеющих на них с того берега. Некоторые, видимо, подумали, что он машет им, и замахали в ответ.
Руби засмеялась и тоже помахала рукой.
— Понимают ли они, насколько мы отличаемся от них? Я чувствую себя сейчас совершенно особенной, — она запрокинула голову. Глаза ее были зажмурены. Голубой фейерверк оттенил ее веки.
— Эти люди слишком далеко, чтобы видеть, как вы красивы. Она взглянула на него.
— Это правда. Вы...
— Мы.
— ...очень красивы.
— Вы не подумали о том, что возможно, опасно говорить такие веши хозяйке, капитан фон Рей?
— Вы не подумали о том, что было опасно говорить такие вещи гостю?
— Но мы не такие, как все, молодой капитан. Если мы хотим того, почему бы нам не пококетничать с опас...
Уличные фонари погасли.
Из боковой улицы донесся крик: гирлянды разноцветных лампочек тоже погасли. Лок повернулся спиной к парапету, и Руби положила руку ему на плечо.
По всему острову дважды мигнули огни и окна. Кто-то закричал. Иллюминация снова вспыхнула, а вместе с ней вернулся и смех.
— Мой брат! — Руби покачала головой. — Все говорят, что у него должны быть грандиозные затруднения, а он настаивает на том, чтобы весь остров освещался электричеством. Он решил, что электрическое освещение более романтично, чем эти великолепные индукционные трубки, которые были здесь вчера и которые надо поставить на место завтра по постановлению городских властей. Надо было видеть, каким способом он раздобыл генератор. Но все же он его достал! Великолепный музейный экспонат шестисотлетней давности размером с комнату. Я боюсь, что Принс — неисправимый романтик...
Лок положил свою ладонь на ее.
Она взглянула на него и убрала руку.
— Я должна идти, так как обещала помочь ему, — ее смешок не слишком его обрадовал. Боль полоснула по обострившимся чувствам. — Не носите больше эту маску, — она подняла с парапета голову райской птицы. — Как раз потому, что он решил оскорбить вас, не подавайте вида, что обижены.
Лок смущенно глядел на голову пирата. Станиолевые глаза блеснули из-под перьев.
— Кроме того, — голос звучал приглушенно, — вы слишком красивы, чтобы закрывать лицо такой отвратительной и уродливой маской, — и она, перейдя улицу, затерялась в запруженной людьми аллее.
Он поглядел по сторонам, и ему не захотелось больше стоять здесь.
Он пошел туда, куда ушла она, нырнул в ту же толпу и только пройдя полквартала осознал, что идет следом за
Она была прекрасна.
Это не было следствием его эйфории.
Это не было следствием возбуждения от вечера.
Было ее лицо и то, как оно менялось, когда она разговаривала.
Внутри него была пустота, еще более заметная от того, что совсем недавно, пока они обменивались банальными фразами, он был полон ее лицом, ее голосом.
— ...все эти трудности происходят от того, что нет прочной культуры, — Лок взглянул в ту сторону, где грифон обращался к серьезным броненосцам, обезьянам и выдрам. — Происходили такие грандиозные переселения с планеты на планету, что мы лишились подлинного искусства, а приобрели псевдоинтерпланетарные...
У входа на земле лежали головы льва и лягушки. Внутри, в темноте, Дэн — спина его была мокрой после танцев — прижимал к себе девушку с золотыми блестками на плечах.
А в ста метрах от него Руби поднималась по ступеням, полускрытая железными завитками ограды.
— Руби!
Он бросился вперед.
— Эй, смотри...
— Смотри по сторонам, когда ты...
— Потише...
Лок перепрыгнул через ограду и взбежал по ступеням вслед за ней.
— Руби Ред! — и в дверь. — Руби!
Ковры под высокими зеркалами приглушили его голос. Дверь позади, мраморного стола была полуоткрыта. Он пересек фойе и распахнул ее.
Она обернулась навстречу брызнувшему свету.
Краски половодьем затопляли комнату, мерцали на гранях тяжелых, выточенных из черных кристаллов, ножек мебели Республики Вега. Она отступила назад.
— Лок! Теперь-то вы что тут делаете? — она только что положила свою птичью маску на одну из круглых полок, которые двигались на разных уровнях через комнату.
— Я хотел еще поговорить с вами!
Ее брови черными дугами выгибались над глазами.
— Очень жаль. Принс планирует пантомиму на плоту, который причалит к острову в полночь. Я должна переодеться.
Прямо на него двигалась одна из полок. Прежде чем она успела среагировать на температуру его тела и скользнуть в сторону, он снял с пронизанного жилками стекла бутылку.
— Вы хотите убежать? — он поднял вверх руку с бутылкой. — Я хочу понять, кто вы есть, чем заняты, о чем думаете. Я хочу рассказать вам о себе.
— Сожалею, — она повернулась к спиральному лифту, чтобы подняться на балкон.
Его смех остановил ее. Она повернула голову, чтобы посмотреть, что его рассмешило.
— Руби?
Она повернулась к нему.
Он подошел к ней по наклонному полу и положил ладони на гладкую ткань, спадающую с ее плеч. Пальцы сжали ее руки.
— Руби Ред! — то, как он произнес это, привело ее в замешательство, отразившееся на лице. — Бежим со мной отсюда! Мы можем жить в другом городе другого мира, под другим солнцем! Разве эти звезды не надоели вам? Я знаю мир, созвездия которого называются: «Полет бешеной свиньи», «Большая и Малая Рысь», «Глаз Вадомина»!