Чтение онлайн

– У Поли доброе сердце, но он зачастую слишком зациклен. Ты знаешь, я терпеть не могу, когда стреляют. Я бы уехала, но они же в меня эту штуку запихнут, которая похожа на пацана; никто не знает, что с ней делать. Я его много где возила последние пару дней.

– Значит, – заметил Вик, – пассажир у тебя имеется.

– Да какой он пассажир, одни убытки, – сказала рикша. – Ты чуешь, как от него несет? Иисусе!

Фактически, добавила рикша, она не испытывает к нему неприязни: это ж был самый обычный пацан с Пойнта, который никому зла не хотел, хотя, как ей кажется, у любой пассивности две стороны, ну и теперь было бы неплохо его доставить домой в нормальном состоянии, но как? И когда Вик это сказал, то словно бы дал ей разрешение.

Рикшей никто вроде бы не интересовался – все остолбенели, глядя на полицейскую и пытаясь понять, что она предпримет дальше, – так что она вернулась к своему экипажу, впряглась и покатила к той стороне «кадиллака», где устроился Вик. Вик снова сел, вытянув перед собой ноги.

– Я и тебя могу подвезти, – предложила она.

В этот момент из-за «кадиллака» появилась Элис Нейлон.

– Настоящим Поли уведомляет тебя, Вик, что больше не хочет иметь с тобой дел, – сказала она официально. Подумав минутку, добавила: – Мы всегда были добрыми друзьями, и мне жаль, что придется так с тобой обойтись.

Хотя Вик сидел, ей пришлось поднять пистолет, целясь в него, крепко сжать приклад обеими руками и прищуриться.

– Но я постараюсь как можно чище.

– Да твою ж мать, Элис! – раздался голос Поли. – Просто убей его! Такое чувство, что меня все предают.

– Вот видишь? – сказал Вик Элис. – Поли бы сейчас вернуться к себе на Бэддингтон-Гарденс и накачаться как следует, в надежде забыть, что с ним творится.

– Я тебя слышал, сука, – отозвался де Раад. – Заткни хлебало!

Поли все это время нервно прохаживался вокруг, потея и жестикулируя, или на пару минут присаживался на бетон, зажав руки между колен и безмолвно, обреченно следя за происходящим. Он поднимал глаза на здание Балтийской биржи, затем опускал взглянуть на собственную кожу, казавшуюся одновременно свинцово-серой и белой и такой блестящей, словно ее покрыли смолистым лаком, а один раз взглянул в Зону. Он говорил:

– Думаю, оно у меня в ногах. Я это чую, оно мне в ноги как-то заползло.

Затем снова поднимался и дерганой походкой принимался петлять вокруг, поминутно отворачиваясь от детектива Эшманна и снова поглядывая на него, но заговаривал с сыщиком только в моменты, когда Поли нужно было отдохнуть от подначек в адрес Вика Серотонина.

– Мы с тобой, Лэнс, выше этого дерьма, – сказал он. Снова исследовал фасад здания Балтийской биржи, словно кованые столбы и серовато-синие в ненастном сумраке окна его озадачивали. Затем добавил: – Мы с тобой на другом уровне, далеко от этого дерьма.

Визит Эшманна на Окраину с Поли де Раадом не имел ничего общего, да и с мифологией, которой де Раад себя окружал, тоже. Поэтому, услышав речи Поли, седовласый сыщик не нашелся что ответить, а остался стоять под дождем, растерянный и неуверенный; дым продолжал подниматься от обломков, и от него у Эшманна першило горло, а от воплей Поли – болели уши. Интеллект Эшманна ему ничем сейчас не помогал; просто не его компетенция. В любой момент они все могли оказаться покойниками.

– Поли, – промямлил он наконец, – тут все обернулось наихудшим мыслимым образом.

Но Поли уже отвлекся. Его боевая выкройка была запрограммирована на гиперактивность и дефицит внимания. Он заметил полицейскую в необъяснимой фуге на краю Окраины; покачал головой, словно показывая, что даже де Раада, во всей глубине мудрости его, можно озадачить.

– Лэнс, у нее ведь выкройка не военная, – заметил он.

– Она ко мне из спортивной полиции пришла, – отозвался Эшманн, обрадовавшись, что они нашли тему для беседы, – на месячном испытательном. Одному Богу известно, как ее там перекроили.

Теперь Поли явно встревожился.

– Блин! – сказал он.

– Ну, она хорошо водит и знает языки.

– У меня связи, – предложил Поли, – я ее могу вырубить, если надо. Если у тебя с ней проблемы.

Эшманна посетило внезапное видение «связей» де Раада, что без устали мотались по фрагментарным орбитам где-то

наверху, ныряя в случайных точках, чтобы размешать программами стохастического резонанса электромагнитную кашу Зоны. В отличие от сыщика, эти ребята в точности знали, где находятся и где находится все остальное. Они в милях отсюда? Слишком близко.

– Поли-Поли, ты меня пугаешь! – сказал он, хотя мысленным оком видел не Поли. – Нет, я в этом не нуждаюсь, – резко добавил он. – Твое предложение щедрое, но я в этом не нуждаюсь.

Он снова вызвал ассистентку.

– Бога ради, ответь, – взмолился Эшманн. Он уже открывал вторую линию на случай, если потребуется помощь. Занимаясь этим, он положил руку на плечо де Раада – урезонивающим жестом.

С недавних пор выкройка Поли работала на полную. Ее отношения с дочерним кодом не складывались. Нанопатчи, внедренные в адаптивную иммунную систему Поли в старые добрые деньки «El Rayo X», отваливались. Дочерний код выедал систему изнутри (его продвижение лишь ненадолго замедлилось открытием, что для Поли боевой Зип использовал не обычные иммуноглобулины, а богатые лейциновыми последовательностями белки, сгенерированные по ДНК миноги). Тем не менее для своего времени выкройка была первоклассная и, вопреки всем трудностям, сохраняла достаточное внимание к миру снаружи, чтобы неверно интерпретировать мотивы Эшманна. Скорость распространения нервных импульсов скакнула вчетверо; простые инструкции взметнулись из лохмотьев центральной нервной системы Поли. Сознание обрабатывает сорок бит в секунду, а ЦНС – миллионы. Беспорядок гнездился бесконечно глубже. Не успев даже осознать, что творит, Поли де Раад дважды ударил сыщика в грудь, один раз в горло и еще один – в левое ухо. Он опустил взгляд. Он явно удивился. Он пожал плечами и сказал:

– Да пошел ты, Лэнс!

Потом добавил:

– Эй, ну я правда не нарочно. Извини.

Стоявшая поодаль полицейская очнулась и оглянулась на них как раз вовремя, чтобы зафиксировать завершающий момент кульбита Эшманна. Ассистентка уделила оценке ситуации целую миллисекунду, затем слилась с дождем и внезапно возникла снова, перед носом у Элис Нейлон.

– Ой-ёй! – сказала Элис.

Ассистентка улыбнулась и дала волю перекроенным рефлексам. Разобравшись с Элис, выкройка переместилась к Поли де Рааду и проделала с ним то же самое. Затем ассистентка опять оказалась рядом с Виком, опустилась на колени плечо к плечу с ним, так близко, что он почувствовал прикосновение ее кожи, поглядела туда же, куда он, словно пытаясь понять, что же именно видит Вик, – тело ее сотрясалось, воздух вокруг рябил от тепла, выделяемого митохондриальными дополнениями и экзотическими цепочками транспортной сети АТФ. От нее пахло резко и остро, как в клетке зоопарка. Она посмотрела на него непонятным взглядом. Она улыбалась.

– Ну давай, Вик Тестостерон, – шепнула ассистентка. – Давай, попробуй. Испытай на мне свой особый прием.

Вик вздрогнул. Он старался не двигаться. Шли минуты. Он не открывал глаз, пока не ощутил, как ее выкройка отключилась; ассистентка рассмеялась и легонько провела пальцем по пульсирующей жилке у него на шее. И сказала:

– Ну ладно, Вик, расслабься.

И скрылась. Когда Вик в следующий раз поймал ее в поле зрения, ассистентка затаскивала Эшманна обратно в «кадиллак», чтобы погода не мешала приводить сыщика в чувство. Если не считать вечно струящихся по предплечью потоков данных вроде партий в сянци, [34] вид у нее был самый обычный. Продукт экспериментов какого-то портняжки из спортивной полиции – или ловушка, чисто по приколу расставленная на таких, как Вик. Это что-то новенькое.