Ноттинг-Хелл
Шрифт:
— Понятно, — ответила я.
Последовало молчание. Я должна была объяснить свой визит.
— Боб, — начала я. Это будет непросто. Я оставила мысль попросить у Боба помощи. — Я знаю, что мы толком не разговаривали с ежегодного собрания, когда Патрик объявил всем о ваших планах построить новое здание.
— М-м, — отозвался Боб, отхлебывая кофе. Он не отрываясь смотрел на меня. Глядя на него, я подумала, что он, должно быть, лет на пять меня моложе.
— Я понимаю, что теперь пути назад нет, гараж почти готов, но я надеюсь, что ты осознаешь, как
Я замолчала, чтобы перевести дыхание. У меня остался один аргумент, и если он не поможет, мне придется нажать ядерную кнопку. В конце концов, мой палец подрагивал с марта.
— Я не могу убедить тебя снести здание, я это знаю. Но я и вправду считаю, что тебе придется долго успокаивать недовольных — а здесь много недовольных, — если ты не сделаешь ничего с крышей. Я прошу тебя. От лица комитета.
У меня нет полномочий говорить от лица комитета, так как я не председатель, но держу пари, что Боб недостаточно долго здесь живет, чтобы разбираться в подобных тонкостях.
— Не делай стеклянную крышу.
Боб не отрываясь смотрел на меня во время моей пламенной речи. Он дал мне закончить. Потом он выдохнул, поставил серебристую кружку на мангал и покосился в сторону гаража, который был настолько огромным и белоснежным, что на него было больно смотреть в лучах дневного солнца.
— Клэр, я понимаю, ты хочешь поскандалить, но здесь не о чем говорить. На гараж дано разрешение. Вы все имели возможность посмотреть проекты. У всех была возможность возразить. Я знаю, тебе лично было отправлено письмо. Я даже послал чертежи Патрику, так что самым ленивым не было даже необходимости ездить за этим в муниципалитет. Что еще я мог сделать?
Я слышала голоса детей. Я не могла больше ждать. У меня не было времени и сил объяснять ему, почему люди недовольны. Если он не понимает, что мы все против, чтобы простота и цельность сада, нетронутого с 1850 года, была необратимо нарушена совершенно необязательным возведением белого сверкающего гиганта вследствие бесчувственности Эйвери, он никогда не поймет.
— Я согласна с твоей точкой зрения, Боб, но не думаю, что, отправив планы Патрику, ты выбрал самый надежный способ ознакомить нас с ними, так как он никому не сказал, что они у него есть. Тем не менее, Боб, люди знают о тебе больше, чем ты думаешь. — Я не узнавала свой голос, но продолжила. — И если ты не будешь играть по правилам, ты обнаружишь, что в саду могут происходить очень неприятные вещи. Ты не понимаешь, как здесь все устроено. Люди знают о том, что ты хотел бы сохранить в тайне. Начнутся распри. И они так просто не закончатся. — Это было ужасно. Я говорила, словно героиня «мыльной оперы».
Я быстро прошла к его
— Думаю, тебе лучше говорить начистоту, что бы ты ни имела в виду, — сказал он мне, когда послышался звук приближающихся детских шагов и голосов. Я подошла к нему поближе.
— Ты знаешь, о чем я говорю, Боб.
— Не знаю, Клэр, — тихо ответил он.
— Если ты не сделаешь что-нибудь с крышей, я расскажу твоей жене о тебе и Вирджинии. — Я не могла поверить, что подобным образом угрожаю соседу.
Боб посмотрел на меня в недоумении, потом его лицо прояснилось и в глазах заплясали искорки.
— О, Клэр! — загрохотал он, ударив мясистой рукой по мангалу, так что его кружка запрыгала по отполированной стальной поверхности. — Французская лисичка? Эта симпатяшка? Боже, благослови тебя! Ты подняла мне настроение.
— Рада за тебя, — глупо ответила я. Что, черт возьми, он имеет в виду?
Он пошел за мной.
— Клэр…
— Что?
— Позволь дать тебе дружеский совет. Вместо того чтобы заботиться о том, как я изменяю жене, лучше обрати внимание на своего мужа.
— Гидеона?
— Ты слышала. — Он сделал глоток из своей кружки. — Или, может, вместе с ним поговорим? У нас как раз назначена встреча на десять.
— Могу я спросить, по какому поводу?
— То есть ты хочешь сказать, что не знаешь? — удивленно спросил Боб. Его лицо снова прояснилось. — Ты не знаешь… о Боже… — Он достал из кармана клетчатый носовой платок от Ральфа Лорена и протер крышку мангала. Потом снова покосился на гараж, и у меня в мозгу что-то щелкнуло. Он нанял Гидеона, чтобы спроектировать крышу. Значит, они отказались от проекта острой стеклянной крыши и будут возводить фирменную выдвижную крышу Гидеона. Моей первой мыслью было: «Слава Богу, они пошли нам навстречу, выдвижная крыша гораздо меньше способствует световому загрязнению». Вторая мысль была даже не мыслью, а чувством. Я поняла, что была вправе сделать то, что сделала, потому что раз Гидеон так поступает, у меня есть право выбирать себе будущее и идти своим путем, как посоветовала Донна.
— Думаю, мне лучше пойти домой и заняться лимонадом, — сказала я, чтобы оправдать свой уход.
— Клэр, — крикнул он мне вслед, — что ты там говорила, как важно не ссориться с соседями? — Я замерла. — Ты думаешь, я буду белым и пушистым? Мы пытались. Мы устроили вечеринку, и никто не отказался прийти. Теперь ваши вызывающе богатые соседи-американцы собираются что-то изменить в вашем драгоценном саду, и мы вам больше не нравимся. Мы такие вульгарные. Мы не понимаем, как себя вести. Мне жаль. Мы получили разрешение на перестройку. Мы потратили четверть миллиона фунтов. Так что вы проиграли. Мы победили. Вы всего-навсего из второго эшелона, миссис Стерджис, и лучше бы вы не совались в игру высшей лиги. Так что хватит скулить, ладно?