Чтение онлайн

– Вы в армии не служили?
– спросил он, развязывая тесемки.

– Нет.

– Это почему же?

– У меня обнаружили аллергию на кошачью шерсть.

Раздраженный, он резко зашелестел бумажками. Когда он нашел результаты врачебного исследования, мина у него вытянулась.

– И правда, - вздохнул он.
– Имеется аллергия на кошек, а к тому же на пыль и травяную пыльцу.

– То есть, к казармам и полигону, - резюмировал я, размышляя, когда, наконец, он перейдет к делу.

– Я надеюсь, что пан не пацифист, - заговорил

тот, что до сих пор больше всего лыбился.

– Нет, зато знаю кучу анекдотов про военных.

Провокация принесла совершенно ошеломляющий результат. Все трое явно обеспокоились. Мне показалось, что они не знают, как со мной разговаривать.

Наступило неловкое молчание. Мы как раз проезжали Западный Вокзал и сворачивали в направлении Иерусалимских Аллей. В этот момент пацифистски настроенный голубь поставил отметину на ветровое стекло. Хорошая примета, подумал я.

– Будьте добры понять, что нам очень важно ваше сотрудничество, отозвался наконец Моращик.
– Мы вам совсем не враги.

– А кто же?

Самый печальный облегченно вздохнул и на миг отвернулся от руля.

– Бригадный генерал Рышард Янковский, - протянул он руку.

– Я тоже генерал, только дивизионный, - представился самый веселый.

– И что мы теперь будем делать?
– сказал я, пытаясь скрыть изумление.

– Готовить оборону страны согласно тактики вашей задумки, - сообщил Моращик.

– Мы могли бы заняться этим и сами, но посчитали, что вы будете ценным консультантом, - добавил Стебновский.

– Не верю!

Мы как раз въезжали в ворота дома напротив Универмага на Иерусалимских Аллеях.

– Конструкцию широкополосного пеленгатора, о котором упоминалось в ваших статьях, мы уже разработали, - продолжил Стебновский.
– В настоящий момент продолжается монтаж двух тысяч подобных устройств. Кроме того, сегодня утром мы начали рассредоточение бронетанковых дивизий.

Я слушал и не мог слова промолвить. Впервые с детсадовских времен мне нечего было сказать. Автомобиль затормозил во внутреннем дворе.

– Вы написали три статьи?
– спросил Янковсский.

– Нет, четыре, - еле выдавил я из себя.
– И все их сдал в редакцию "Скабрезных Новинок".

– Псякрев! Я же говорил, что этот главный что-то скрывает, занервничал Моращик.
– Мне кажется, что ваш шеф от страха уничтожил последний текст о стратегии хаоса.

– Это на него похоже, - буркнул я, изо всех сил маракуя, к чему они ведут.
– Мы что, должны готовить какие-то маневры?

Все трое поглядели на меня как на пришельца с Марса.

– Мы являемся тайной консультационной группой Начальника Державы, холодно известил Стебновский.
– Наше задание состоит в организации оборонительной войны, которая начнется не далее, чем через девяносто шесть часов. Разработанные нами указания будут напрямую передаваться в Генеральный Штаб, а уже оттуда, в форме приказов поступать непосредственно на фронт!

Удар обухом

по голове произвел бы на меня гораздо меньшее впечатление.

– Так это...
– с трудом сглотнул я слюну.
– Так это значит, что американцы не блефуют?

Афера с Сеймом началась совершенно невиннейшим образом. В один прекрасный день в какой-то из газет появилась солидно подкрепленная фактами статья о связях одного из депутатов с российской мафией. Этот депутат принадлежал к малюсенькой оппозиционной партии, у которой не было ни малейшего шанса войти в какое-либо правительство. А доказательства были настолько неопровержимыми, что Сейм практически единогласно принял решение о лишении его депутатской неприкосновенности и изгнал паршивую овцу из своего круга.

И таким вот образом родился прецедент.

Где-то через неделю, когда все уже почти забыли об этом деле, другая газета, никоим образом не связанная с той, первой, опубликовала свои материалы, компрометирующие трех следующих депутатов, на сей раз одного из правящей коалиции и двух из основной оппозиционной партии. Как и в первый раз, факты были неопровержимыми. Документы и снимки однозначно указывали, что господа депутаты брали от российских мафиози большие бабки за то, чтобы нажимать правильные кнопки при голосовании. В Сейме забурлило как в кратере действующего вулкана. Конечно, аферу с удовольствием бы придушили, если бы не свеженький прецедент, который теперь оказался как заноза в заднице. В конце концов, большинство в Сейме, исходя из предположения, что после окончания всего скандала будет иметь на один голос больше, несмотря на писк оппозиции, сделала всем троим виновным политический секир-башка.

И после этого сорвалась лавина. Все новые и новые газеты, частные радио- и телестанции начали наперегонки выявлять связи последующих депутатов с российской мафией. На сей раз доставалось, в основном, представителям правительственной коалиции. Журналисты превратились в охотников за головами, пышущих жаждой убийства. Отдельные газеты начали даже аукционы проводить: сколько же депутатов скомпрометируют себя.

Депутаты Сейма поначалу от неожиданности подурели, а потом, как один, стали делать дураков из других.

Тем временем, стало общеизвестно, что в первой половине девяностых годов прошлого века польская полиция заключила с "бизнесменами из-за Буга" некое неформальное соглашение. Взамен за то, чтобы не трогать поляков, российские мафиози получили карт бланш относительно их земляков на территории Польши. Они могли их вешать, сжигать, насиловать и рубить им головы, а наши стражи порядка должны были глядеть на это сквозь пальцы, при условии, что среди жертв не будет польских налогоплательщиков. Обе стороны выполняли соглашение на совесть, пока наконец, в течение последующей четверти века, как-то незаметно - незаметно, две трети польских парламентариев очутилось в тайных ведомостях на оплату частных обществ с львиной долей российского капитала.