Чтение онлайн

Господин Глен хмуро оглядел пособника тьмы и негромко ответил:

— Мы постараемся выследить упыря, напавшего на нас. Он знает, что здесь происходит... А затем отправимся к ратуше — уверен, выжившие будут собираться именно там.

— Зачем? — воскликнул мастер Фонтен, которого одинаково не радовала ни перспектива отправиться в самое сердце города, ни преследование упыря со звучным именем Блэлок. — Надо идти к ближайшим воротам, чтобы вырваться отсюда!

— Нет, — обрубил всякие споры интерфектор, но через мгновение всё же добавил: — Я дам тебе оружие, твоя помощь не будет

лишней. Но помни, что я убью тебя, если решишь выкинуть что-нибудь.

Мастер Фонтен на угрозу никак не отреагировал. Честно говоря, я не совсем понимал, чем он может нам навредить. Очевидно, что мертвякам нет никакой разницы кто перед ними. Они даже на самого настоящего упыря напали, что им какой-то человек, пусть и с отметиной тьмы.

— Вот видите, — обратился я к бывшему наставнику, — зря вы стали на сторону зла! Там даже не разбирают кто свой, а кто чужой... И если бы не господин Глен, вы были бы уже мертвы!

— Норри, бывает так, что выбора нет, — хотя в голосе слышалась усмешка, в глазах мастера Фонтена читалась печаль. — И приходится делать то, что должно, а не то, что правильно... Когда-нибудь ты поймёшь.

Я хотел было спросить, что он имеет в виду, но тут интерфектор отцепил от седла один из мешков и, порывшись в нём, достал Клинок — небольшой, в тёмных ножнах.

— Не потеряй, — процедил он, протягивая оружие мастеру Фонтену.

Мне почему-то подумалось, что сейчас Бернард Глен заберёт у меня кинжал бургомистра, ведь его собственный был сломан. Однако вместо этого интерфектор прицепил к поясу топорик с узким топорищем, сделанным, конечно, из чёрного серебра и взял лошадь под уздцы.

— Норвуд, ты заметил, куда побежал упырь? — спросил он.

— Конечно, господин Глен, — я рукой указал направление, но не выдержал и решил уточнить: — Так значит, я могу оставить Клинок себе?

— Можешь, — после мига раздумий ответил тот. — Видимо, это твоя судьба...

Заметив моё недоумение, интерфектор улыбнулся краешком губ.

— Неужели ты не догадался, Норвуд Грейс? Твой отец был одним из нас.

Этого просто не могло быть! Так я подумал в первый миг. Мой отец в жизни не рассказывал ничего подобного. Да, я был совсем мал, когда его не стало, но раз уж помню многие его наставления, то вряд ли забыл бы такое...

С другой стороны, сейчас в памяти стали всплывать детали, которым я раньше не придавал значения — застарелые белые рубцы на теле, странные книги... И деньги! Почему-то я раньше не задумывался, на что мой отец жил. Насколько мне известно, своими картинами он не торговал, портреты на заказ не писал, но мы никогда не знали нужды. Да даже после его гибели остались средства, которых хватило и на пропой воспитателю — да упокоится его душа — и на мою учёбу.

Хотелось наброситься на господина Глена с вопросами, который терзали меня, но я понимал, что сейчас не время. Ведь теперь по большому счёту нет никакой разницы, кем был мой отец — он давно умер. А вот опасности, которые окружали нас, требовали внимания и пустые разговоры могли очень плохо закончиться. Поэтому я молчал.

Прежде чем отправится по следу упыря, господин Глен на мгновенье замер, глядя на Клинок, который я сжимал

в руке, а после зачем-то вернулся к уже осмотренным телам мертвяков. А если точнее, то к их одежде, которая валялась неподалёку.

Интерфектор принялся сосредоточенно ощупывать облачение покойников, не сказав ни слова.

— Что вы ищите? — ничего не могу с собой поделать — любопытство берёт своё.

— Не знаю, — просто ответил Бернард Глен. — Что-то необычное. Если странности бургомистра как-то связаны с Клинком, то может быть и у этих есть похожие предметы?

Я сразу же понял о чём идёт речь и присоединился к интерфектору. Мастер Фонтен остался рядом с лошадью, и помогать не спешил.

— Если думаешь усесться на Соль, не советую, — у господина Глена, похоже, были глаза на затылке, иначе объяснить, как он заметил, что мой бывший наставник положил руку на седло, попросту невозможно. — Мы с ней уже не первый год вместе... И поверь, она не терпит чужаков.

Мастер Фонтен ничего не сказал, но сделал несколько шагов в сторону от лошади.

А я тем временем обнаружил небольшую золотую монетку, спрятанную в подкладке какого-то жилета. Ещё три были найдены чуть позже и в другой одежде, принадлежавшей мертвякам.

— Вы знаете, что это, господин Глен? — спрашиваю после осмотра находок.

— Золотые монетки, — ответил интерфектор, будто я и сам этого не видел. — Такие чеканят в одном из Сильных городов далеко отсюда. Как они оказались здесь, не знаю, но, очевидно, что всё произошедшее как-то с ними связано... Правда, я никаких тёмных ритуалов с использованием золота не знаю.

С этим словами он сунул деньги в кошель, висевший на поясе.

– А не опасно носить их с собой?
– спрашиваю про монеты, но думаю про Клинок - он ведь тоже был запачкан тьмой.

– Может и опасно, - пожал плечами Бернард Глен.
– Но, думаю, носителю нужно умереть, чтобы обратиться мертвяком... Мы же постараемся выжить.

А потом началась охота.

Мы прошли около сотни шагов, освещая дорогу перед собой фонарём. Тёмные громады домов по бокам не были безжизненны — за окнами слышались где крики, где мольбы, а где и просто вопли боли. На нашем пути несколько раз возникали мертвяки, которые тут же нападали, но они не доставляли проблем, умирая от ударов интерфектора. Я перестал вглядываться в их лица, после того как опознал в одном товарища по детским играм — когда-то мы бросали камешки на мостовую, соревнуясь, кто попадёт ближе к цели. Теперь он остался позади — валяется на той же мостовой с пробитым виском.

Соль, чьи поводья господин Глен передал мне, цокала копытами и иногда касалась моего уха мягкими прохладными губами. Животное боялось. Как и все мы.

Капли вампирской крови блестели, когда на них падал свет, и идти по следу не составляло никакого труда. По крайней мере до того момента, пока крови не стало слишком много. Она не могла принадлежать упырю вся — если, конечно, он не освоил навык идти одновременно в нескольких направлениях.

На вид кровь вампира ничем не отличалась, и понять, куда теперь двигаться было неясно — продолжать идти по улице или свернуть в узкий проход между домами.