Нормальная сумашедшая семейка

Каждое воскресенье в восемь пятнад­цать Лисси и Тинка устраивались в гостиной на диване, включали телеви­зор и ждали любимую передачу.

Так было и на этот раз. Смешав апельсиновый, ананасовый и вишневый соки и подвинув поближе тарелку с попкорном, они уселись перед теле­визором. Скоро начнется «Семейное счастье» — программа, в которой пока­зывают абсолютно нормальные семьи. Три дня и три ночи за ними неот­рывно следят телекамеры. По дороге на работу папа может ковырять в носу, а маленький сынишка прячет сладости в сливном бачке — в воскресенье все семейные тайны становятся известны миллионам телезрителей.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула госпожа Клювель-Тедимайер:

Что показывают?

«Семейное счастье»! — хором от­ветили девочки.

Опять эта кошмарная передача! — простонала мама. — И как только люди соглашаются выставить себя на посме­шище? На такое только идиоты спо­собны! — И она ушла, хлопнув дверью.

Заиграла вступительная мелодия «Семейного счастья», и Лисси с Тинкой начали подпевать.

Дверь снова открылась. Теперь на пороге появились Фрэнк и Стэн. Едва взглянув на экран, они взвыли, будто им на ноги уронили по булыжнику. За ними стоял Торстен — старший из шес­ти детей Клювелей-Тедимайеров.

Снова передача для особо одарен­ных? — ехидно поинтересовался он.

Лисси подскочила, как разъяренная кошка. Братья отпрянули, и она за­хлопнула дверь у них перед носом. После чего, довольная, вернулась на диван.

На экране появился похожий на башню дом. Перед небесно-голубым за­бором стояла ведущая Белинда Кино-вар. Ее глаза возбужденно блестели: совсем скоро можно будет разгуливать по чужим комнатам, высматривать и вы­нюхивать.

Итак, сегодня мы с вами предпос­ледний раз в этом сезоне увидим жизнь совершенно нормальной семьи, — защебетала Белинда в розовый микро­фон, специально подобранный к ее ро­зовой кофточке. — Но, перед тем как позвонить в дверь Кляйнгрюнов, давай­те выберем семью, которую мы посетим последней.

При слове «последней» Лисси и Тинка разочарованно вздохнули. Тут в комнату бесшумно вошел папа, Борис Клювель-Тедимайер.

В конце концов, прекратится это безобразие или нет?! — спросил он так громко и так неожиданно, что девочки вздрогнули.

Сок выплеснулся, и светлое покры­вало стало грязным.

Вы смотрите подобную ерунду, и каждый раз меня это огорчает.

И что с того? — фыркнула Лисси. — Ты же смотришь бокс. Неужели это лучше — видеть, как люди разбивают друг другу носы?

Девочки, не оборачиваясь, догада­лись, что отец покраснел. Покашливая, он удалился — слова Лисси попали точ­но в цель.

Тем

временем Берт, ассистент теле­ведущей, прикатил большой прозрачный барабан на колесиках, до краев напол­ненный открытками.

Лисси скосила глаза на Тинку. Каж­дый раз, когда на экране появлялся «душка Берт», Тинка не могла сдер­жать восторженную улыбку: было в этом парне что-то лукавое, он всегда тайком подмигивал зрителям.

Какие волосы! — восхищенно ска­зала Тинка.

Ara, как раз подойдут вместо ме­телки, чтобы пыль смахивать, — ядови­то заметила ее сестра.

Тинка пропустила укол Лисси мимо ушей: она любовалась прической Берта.

Белинда улыбнулась своему помощ­нику:

— Так и быть, сегодня твоя очередь. Не осознавая, что делает, Тинка вы­тянула вперед большие пальцы и ми­зинцы, а остальные пальцы поджала. Потом кончиками пальцев левой руки она хлопнула по пальцам правой и од­ними губами, беззвучно, попросила: «Пожалуйста, вытяни меня!»

Берт подмигнул в камеру, и у Тинки возникло чувство, что он подмигнул только ей. Затем он по самое плечо за­пустил руку в барабан.

Скорей же! — Белинда нетерпели­во смотрела, как ее помощник роется в открытках.

Наконец Берт расплылся в улыбке и победно поднял вверх руку с мятой карточкой. Белинда выхватила ее, то­ропливо пробежала глазами и прочи­тала:

Через три дня мы станем гостями семьи... — Она поднесла открытку бли­же, стараясь разобрать почерк. — Клю...

Лисси перестала жевать попкорн, Тинка замерла со стаканом сока в ру­ках.

...велей-Тедайеров.

Белинда протянула открытку Берту:

Можешь разгадать эти иероглифы?

Клювелей-Тедимайеров! — легко прочел Берт.

Тинка поперхнулась соком и закаш­лялась. Лисси, которая обычно за сло­вом в карман не лезла, потрясенно молчала.

Нет, это не мы, — наконец про­шептала она. — На свете полно Клювелей-Тедимайеров, и это наверняка не...

Но Берт читал именно их адрес. Никаких сомнений не осталось.

Тут же зазвонил телефон, и в труб­ке раздался голос их одноклассницы Греты:

Как круто! Девчонки, вы станете звездами!

У сестер заложило уши: Грета раз­говаривала по телефону, словно крича­ла, по меньшей мере, с другого конца улицы.

Едва Тинка положила трубку, как телефон зазвонил снова. Звонила одно­классница Антье. Девочки недолюбли­вали ее — слишком уж надутой и высо­комерной она была.

Поздравляю! Надо же, как вам по­везло! — Голос в трубке звучал не слиш­ком искренне. — Я бы никогда не реши­лась послать открытку. Во-первых, роди­тели на стенку бы полезли. А во-вторых, я не хочу, чтобы все узнали, какого цвета мои трусики.

Тинка быстренько попрощалась с Антье, но тут же раздался еще один звонок. Тинка сняла трубку, нажала на рычаг и положила трубку на стол. Теперь у них будет занято, и больше никто не станет приставать.

Было понятно, что «Семейное сча­стье» смотрят многие одноклассники и все уже знают, что выбрали Клювелей-Тедимайеров. А тем, кто еще не знает, наверняка разболтает Грета — самая большая сплетница не только в классе, но, пожалуй, и во всей школе.

Как у них оказалась открытка с нашей фамилией? — не выдержала Лисси. — Им же только дураки и психи пишут!