Нора
Шрифт:
— Спасибо, — натянуто поблагодарил он. Нора лишь пожала плечами. Разговор не получался. Молодая женщина чувствовала себя совсем больной. Стараясь подавить подступающий кашель, она чихнула.
— С тобой все в порядке? — Кэл внимательно посмотрел на жену.
— Это от пыли, — солгала Нора, доставая из кармана фартука носовой платок и прикрывая рот. — Только из-за пыли.
Пыль на самом деле толстым слоем лежала на мебели.
— Да, — с грустью согласился Кэл, осматриваясь кругом.
Нора взглянула на мужа.
— У меня достаточно работы без того, чтобы постоянно протирать
— Как скажешь, — Кэл не настроен был спорить. Но вид жены обеспокоил его. — Ты что-нибудь ешь? Мне кажется, ты очень похудела, Нора. Ты должна стараться есть как можно больше. Доктор действительно сказал, что у тебя все в порядке?
— Он сказал, что у меня все хорошо, — солгала Нора. — Я не поднимаю никаких тяжестей.
Кэл кивнул, успокаиваясь. Он не бывал дома целыми днями и представления не имел, чем она занимается.
— Старайся заботиться о себе. Я вернусь в понедельник к вечеру.
— Ты взял с собой оружие? — спросила Нора. Кэл удивился.
— Я всегда беру с собой оружие. Техас еще не настолько цивилизованная территория, как нам хотелось бы. Путешественникам нужно все время остерегаться ограблений.
Нора удивленно приподняла брови.
— Но что может грабитель отнять у тебя? — непредусмотрительно заметила она.
Взгляд Кэла стал холодным и насмешливым.
— Простите, мэм, что вы имели в виду? Нора вспыхнула.
— Я хотела сказать…
— Ты все еще переживаешь, что стала женой человека, не подходящего тебе по положению, не так ли? — раздраженно спросил он. — Ты считаешь, что я — человек без средств и не представляю интереса для грабителей?
Молодая женщина прикусила губу.
— Кэл, ты искажаешь мои слова. — Глаза ее умоляли мужа понять. — Я — твоя жена. Мой удел — жить, как живут простые люди. Я пытаюсь привыкнуть. В самом деле, я очень стараюсь.
— Но ты ненавидишь такую жизнь. Я замечал, как ты не поднимаешь глаз, когда мы вместе идем по городу, словно тебе стыдно, что тебя видят со мной рядом. Ты выполняешь работу по дому с видом святой мученицы, потому что привыкла считать, что порядочная женщина не должна заниматься стиркой и приготовлением пищи. Ты стыдишься своего настоящего положения, Нора, стыдишься того, что я — твой муж.
Нора стиснула зубы.
— Пожалуйста, Кэл…
— Только подумайте, мисс Марлоу из Ричмонда вышла замуж за бедного ковбоя в грязных сапогах. — Сло-. ва мужа хлестали ее как плеткой, выплескивая все его негодование и злость. — А в довершение всего, твоя тетя только что остановила меня и спросила, не мог бы я нанять для тебя приходящую прислугу. Потому что, как сказала миссис Тремейн, леди едва ли может выполнять утомительную работу по дому. Тебе приходится зависеть от милости Мелли, которая приносит еду, — жестко добавил он.
Нора покраснела.
— Но я ни о чем не просила Мелли! — пыталась оправдаться она. — Да, кузина очень добра ко мне и приносит кое-что поесть… Ты не живешь сейчас здесь, так почему я должна готовить для себя одной? И я никоим образом не просила тетю Элен говорить с тобой о прислуге.
Кэл преувеличенно тяжело вздохнул.
— Но ты просила об этом меня, и я отказал.
— Нет, устроит, — сердито заявила Нора.
— В самом деле? — Глаза Кэла сузились. — Тогда зачем ты просила тетю написать письмо твоим родителям, чтобы попросить у них прощения? — Наконец, он не выдержал и высказал то, что мучило его больше всего.
Нора поражение вскрикнула.
— Я не просила! — возмутилась она, в ужасе от обвинения в том, что она унизилась и обратилась за помощью к отцу после того, как жестоко он поступил с ней. О чем только думала тетя Элен, сказав Кэлу такую страшную вещь? Если она хотела уколоть ее мужа и заставить лучше относиться к племяннице, то достигла этим только обратного.
— Твои родители богаты, а ты — их единственная дочь, — продолжал Кэл с кривой усмешкой. — Но позволь мне сказать тебе кое-что. Я не против, если ты решишь помириться с отцом, но не смей его ни о чем просить. Ни о платьях, ни об украшениях, ни о деньгах. Потому что пока ты являешься моей женой, я не позволю тебе взять у твоей семьи ни цента!
Нора взглянула на мужа. Гнев охватил ее с новой силой, желание оправдываться пропало.
— Я буду делать то, что считаю нужным! Я — твоя жена, но не твоя собственность. Я прекрасно сумею позаботиться о себе сама, я так и делала, пока ты не соблазнил меня и… не заставил прозябать в этой… этой унизительной бедности! По крайней мере, мужчина моего круга не стал бы заставлять меня готовить, убирать, стирать как какую-то посудомойку! — взорвалась она, вне себя от гнева.
Нора вся дрожала, жар охватил ее. Может быть, это поднялась температура из-за простуды? — подумала молодая женщина. Ей стало так плохо, что она едва понимала, что говорит.
Лицо Кэла стало холодным, глаза ледяными.
— Нет ничего позорного в честном труде, — помедлив, произнес он гордо. — Я зарабатываю своими руками и не стыжусь этого, а моя мать никогда не жаловалась на то, что ей приходится много работать по дому, стирать и готовить на мужа и троих сыновей. Она гордится этим. А если твое имя и твое положение в обществе так много для тебя значат, тогда помирись со своим отцом и возвращайся в Ричмонд. Я не собираюсь унижать тебя, вынуждая быть посудомойкой.
Нора потеряла дар речи. Неужели он просит ее уехать? Выгоняет?
— Мне пора ехать, — многозначительно бросил Кэл. — Если я вернусь, и тебя не окажется здесь, значит, нам нечего больше сказать друг другу. Можешь считать наш брак ошибкой, если тебе так нравится. Богу известно, как я не хотел заводить семью, — заявил он, желая больнее уколоть жену, хотя это была и не полная правда. — Я хотел только спать с тобой. — Это тоже было ложью, но Кэл хотел отплатить за свою уязвленную гордость.