Ноктэ
Шрифт:
— Полагаю, ты привык к дождю, приехав из Сассекса. Моя жена выросла в Англии. Именно поэтому её никогда не беспокоили местные дожди.
Деэр кивает.
— Да, я к ним привык.
Мы замолкаем и продолжаем есть, и я практически вижу, как отцу хочется задать больше вопросов.
— Тебе же есть двадцать один, верно? — спрашивает он, когда Деэр делает большой глоток пива. — Я не хочу способствовать правонарушению несовершеннолетнего. — Отец говорит в шутку, но подразумевает именно это.
Деэр улыбается.
—
Я это знала. Он определённо больше мужчина, чем мальчик. Даже больше, чем гласит календарь. Его глаза выглядят старше, чем глаза двадцатиоднолетнего мужчины. Он многое повидал. Могу сказать это с уверенностью. Хотя, как много — это уже вопрос.
Пока мы едим, я наблюдаю, как легко он расправляется с крабьими ножками и ест не запачкавшись. Он съедает четыре за то время, пока я съедаю две.
— Ты любишь лобстеров? — спрашиваю я через несколько минут. — Тебе, кажется, нравятся крабы.
Деэр улыбается ослепительно белоснежной улыбкой.
— Обожаю. Почти всех моллюсков, по правде говоря.
— Я тоже, — говорю я.
Мы продолжаем есть в окружении звуков разламывания, макания и жевания.
Наконец я бросаю взгляд на отца.
— С Финном всё в порядке?
Отец медленно кивает.
— Да. Я уверен.
Внезапно тишина этого дома, который на самом деле является мавзолеем, напряжённость отца, странное отсутствие Финна… всё это душит меня, и я делаю глубокий вдох.
Деэр поглядывает на меня, его глаза чертовски тёмные.
— Ты в порядке?
Я киваю.
— Да. Просто я… перенапряжена. Помнишь, как ты не поверил, что я знаю место более жуткое, чем этот дом?
Он медленно кивает, заинтересованно сверкая глазами.
— Да.
Я улыбаюсь.
— Хочешь увидеть его сегодня вечером?
Мой папа слегка покашливает.
— Калла, я не уверен, что сегодня лучший вечер для этого. Уже темно, вы можете пораниться.
Я закатываю глаза.
— Пап, мы с Финном были там сотни раз за эти годы. Всё будет хорошо.
Я смотрю на Деэра.
— Ну так как, ты в деле?
Он усмехается.
— Я никогда не отказываюсь от приключений.
14
QUATUORDECIM
Финн
Из своего окна я наблюдаю, как они уходят, и тьма снаружи, кажется, просачивается в мою комнату, в моё сердце, в мою кровь.
ОтпустиЕёОтпустиЕёОтпустиЕё.
Я проглатываю ненавистные слова, наблюдая, как моя сестра садится с ним в машину. В горле поднимается желчь, потому что сестра принадлежит мне, и самое последнее, чего бы мне хотелось, — это держаться от неё подальше, но, в то же время, это единственное, что я могу сделать.
СделайТоЧтоПравильно.
Это мой голос. Наконец-то. Прорвавшийся сквозь безумие, сквозь голоса, сквозь слова.
Я должен сделать то, что правильно.
То,
То, что правильно.
ЗащитиСвойСекрет.
Другие голоса вернулись, шипя, напоминая.
Мой секрет.
Вот к чему теперь всё возвращается.
Всегда.
Несмотря ни на что.
15
QUINDECIM
Калла
Деэр вытягивается на пассажирском сиденье, занимая каждый сантиметр свободного пространства, пока я осторожно веду машину вниз с горы. Я даже не смотрю в сторону маминого креста, когда мы проезжаем мимо, и, хотя я уверена, что Деэр увидел и заинтересовался им, он не заговаривает об этом.
— Так куда именно мы направляемся? — спрашивает он со своим чертовски сексуальным акцентом, когда мы сворачиваем на шоссе у подножья горы.
Я поглядываю на него и улыбаюсь.
— Страшно?
Он качает головой, закатывая тёмные глаза.
— Ничуть. Если что, ты меня защитишь.
Я смеюсь, ибо сама идея, как маленькая я защищаю такого огромного его, просто смешна. Но затем качаю головой.
— Тебе придётся подождать.
И он ждёт, пока я веду автомобиль. Вечером, по тихому шоссе, пока не сворачиваем и не направляемся в тихую часть города, затем выезжаем на окраину, где уже стемнело и лишь несколько городских огней мерцают в ночи.
Мы проезжаем под старой выгоревшей вывеской, слова которой образуют покосившуюся неоновую арку блёклого фиолетового цвета и созданную тогда, когда ещё неоновые вывески были самым современным достижением. Лампочки уже давно разбиты — яркое напоминание о том, что это унылое и заброшенное место.
«Страна радости», — гласит надпись.
Даже буквы выглядят жутко, все потемневшие и оборванные. В этом месте больше нет ничего радостного, помимо воспоминаний: воспоминаний о катании с Финном на старинном поезде, о нашем с ним смехе на электромобильчиках, о забеге через дом с привидениями. Но, конечно же, всё это было до того, как это место закрыли. Позднее мы с Финном приходили сюда, чтобы побыть в одиночестве, прижаться друг к другу и поболтать среди жутких строений, поскольку находили забавным пугать самих себя. Но мы не были здесь с тех пор, как умерла мама. Полагаю, из-за того, что жизнь и так достаточно пугающая.
Я въезжаю на заброшенную парковку, останавливаясь между выцветшими оранжевыми линиями среди моря других пустующих парковочных мест.
— Мои родители привозили нас сюда с Финном, когда мы были маленькими, — рассказываю я. — Но у хозяина, видимо, возникли проблемы с налогами, и это место внезапно оказалось закрыто и заброшено.
Деэр оглядывается вокруг: мрачная автостоянка, потемневшие ворота и шаткое колесо обозрения, возвышающееся над огороженным горизонтом, его длинные и тонкие перекладины призрачно белеют на фоне черноты ночи.