Чтение онлайн

— Ты думал о мотивах?

— Конечно.

— Просто так ведь, от скуки, людей не убивают.

— Мы думаем: драка по пьянке или агрессивное похмелье.

— Да, как ни прикидывай, ничто другое не подходит. Отбить у кого-нибудь жену он вряд ли смог бы, от убийства с целью ограбления он себя тоже дальновидно подстраховал: все свое богатство переводил на спиртное и заливал его в глотку, опасных политических противников, думаю, у него тоже не было… Много вам еще осталось?

— Мы прочистили примерно четвертую часть Садов… Эти Сады неохватны и непроходимы, как джунгли. И с наступлением

темноты там делать нечего.

— И рабочий день кончается, — говорит Шеф.

— И рабочий день тоже кончается.

— Как начальник я должен поторопить тебя. А что ты думаешь о гражданском муже его дочери?

— Тогда это случилось бы с большим шумом и на глазах у всего дома. И вряд ли он ходил к Грунскому: гражданскому зятю от старика ничего не нужно было. Скорее, Грунский приходил к нему.

— Я все же поручил разработать версию.

— Спасибо, у нас с Иваром одной заботой будет меньше. Не мешало бы еще кого-нибудь в помощники.

— Сам знаю. Только негде взять. Звонил в районное отделение — тоже нет. Все заняты по горло и выше. На сей раз это святая правда: у них появились тертые домушники, ни дня покоя нет. Чистят квартиры днем, пока люди на работе. Вещи — как в воду — нигде не выплывают.

— Мне рассказывали. Теперь в отделении иногда, говорят, сидит только дежурный, остальные маршируют по улицам и смотрят, не появится ли кто в черных очках, с мешком через плечо.

— Не издевайся над коллегами, тебе тоже маршировать приходилось не раз. Я тебе дам курсантов человек двенадцать, продолжайте садовую акцию. Пусть они ходят и расспрашивают, только ты конкретно объясни им, о чем расспрашивать. Поверь мне, беднягу Грунского волокли совсем недалеко.

— Вблизи канавы ничего нет, мы там все обшарили.

Хотя конец беседы протекал в привычном, нормальном русле, я все же не могу забыть начала. «У вас все нормально, и у преступника тоже все нормально». Это выражение принадлежит не Шефу, оно заимствовано у кого-то другого. Шеф опытный, деловой человек, профессионал и понимает, что такие подстегивания расследование вперед не продвинут.

Однако все проясняется скорее, чем я надеялся. Как только я вернулся в кабинет, раздался телефонный звонок. Это Ирина Спулле из прокуратуры, она говорит, едва сдерживая смех.

— Вы там разыщите убийцу поскорее, а то трудящиеся не решаются по вечерам выгуливать своих собачек!

— Есть сигналы?

— Звонили даже мне! Ваш Шеф, должно быть, здорово получил по шапке. В новых домах возле Садов живет в основном большое начальство. Эти большие начальники сами-то обычно — ничего, а вот средненькие орут во всю глотку. Они, видите ли, привыкли прогуливаться именно там, никакой другой зеленой зоны у них поблизости нет… И так далее. Как в мегафон да с высокой горы! Хоть уши затыкай — а то перепонки лопнут! Ладно, это так, между прочим, для утреннего взбадривания… — В этот момент Ивар изумленно присвистывает и делает гримасу удивления. Сегодня мы еще не успели обменяться с ним ни словом, даже поздоровались, лишь кивнув друг другу. Перед ним на столе заключение экспертизы, и наверное именно в нем он прочел что-то, так его поразившее. Но я не должен отвлекаться, пока Спулле не повесила

трубку.

— Короче говоря, сегодня меня в кабинете не будет. Если что горит, звоните по номеру Анды.

— Ясно!

— У вас есть номер Анды?

— Есть.

— Значит, не диктовать?

— Я же сказал, что есть.

— Нехорошо быть таким невежливым, когда разговариваешь с дамой.

— Я обязательно исправлюсь.

— Рада слышать. Желаю успеха в работе!

Ивар уже с довольным видом потягивается на стуле. Его длинные ноги вылезают из-под моего письменного стола — комната у нас небольшая и узкая, и мы свои столы сдвинули вместе. Все равно спинки стульев касаются стены и стирают с нее краску. Окно прямо напротив двери. По своим размерам наша комната, пожалуй, больше подошла бы мужчинам-невеличкам.

— Песок за отворотами брюк. Сзади. Белый песок с небольшой примесью глины. Почва в Садах — ты же сам видел — черная, как смола.

Мы, конечно, думаем об одном: почва за отвороты брюк сзади попадает в том случае, когда человека волокут по земле. Она, конечно, может попасть туда и по другим причинам, но на практике с этим приходится редко встречаться.

Если, конечно, речь идет о нормальном человеке, ведущем нормальный образ жизни. К сожалению, эти два условия трудно отнести к Грунскому.

— Кроме того, на плаще сзади в нескольких местах пятна масла, которое применяют в «Жигулях». Уже отработанного.

— Не был бы он таким вонючим… — начинаю я, но Ивар не дает мне закончить.

— Третье — хлороформ.

— Где?

— В желудке. Если доверяешь моей памяти, хлороформ — довольно сильный яд.

— Спустись в библиотеку и посмотри, нет ли у них чего полезного, а я тем временем внимательно прочту заключение.

Пока Ивара нет, у меня достаточно времени не только прочесть, но и обдумать.

Да, тут действительно написано: «Количество и концентрация позволяют предположить, что совершено отравление, однако оно ни в коем случае не могло вызвать смерть». А кто мне перечислит названия всех тех гадостей, которыми этот субъект охотно накачивался, лишь бы забалдеть? Для врачей «отравление», а для него «кайф». Некоторые для этого глотают таблетки, купленные в аптеке, потом достаточно запить их бутылкой пива; говорят, есть такие, кто нюхает средство для выведения пятен до тех пор, пока восхитительно не закружится голова. В наш век дороги к блаженству бывают сложными и разными — в Америке, например, во время сухого закона всякими суррогатами травились и умирали от отравлений тысячи людей.

Ивар возвращается с раскрытым словарем: «Хлороформ — бесцветная жидкость, растворяется в алкоголе».

— Как будто создан для того, чтобы отправить Грунского на тот свет.

— Теперь меня удивляет усердие, с каким было сделано убийство. — Я встаю. — Поехали, время уходит.

У участкового инспектора мы раздобыли и срисовали приближенный план Садов — с его помощью все же легче ориентироваться. Мы разделились и работаем каждый на своем участке, но знаем, где искать друг друга, если возникнет необходимость. Обещанные Шефом курсанты тоже прибыли и, исполненные решимости, направляются туда, куда мы указываем.