Ночи нет конца
Шрифт:
— Засаду? — нахмурился Хиллкрест. — Чем засада лучше преследования? Все равно дело дойдет до стычки. Угрожая убить Левина и стюардессу, преступники начнут диктовать свои условия.
— Никакой стычки не будет, — заверил я товарища. — Трактор движется по левой стороне глетчера. Вряд ли бандиты станут перебираться на противоположную его сторону. У нас в поле зрения они окажутся примерно в полустах ярдах от укрытия. Двигаться дальше на тракторе по глетчеру опасно.
— Мотнув головой в сторону снайперской винтовки триста третьего калибра, стоявшей в углу, я прибавил:
— Из этого ружья со ста ярдов Джекстроу попадет
— Господи, ты не посмеешь сделать этого! — ужаснулся Хиллкрест. Стрелять без предупреждения? Ведь это убийство! Чистой воды убийство!
— Хочешь, я назову тебе количество людей, которых убили эти подлецы? Покачав головой, я сказал:
— Ты даже представления не имеешь, что это за подонки, Хиллкрест.
— Однако… — Не закончив фразы, капитан повернулся к Джекстроу. — Ведь он тебя заставляет делать это. Как ты сам на это смотришь?
— Шлепну их за милую душу, — жестко произнес каюр.
Хиллкрест растерянно смотрел на нас обоих, словно видел впервые. Но он не испытал того, что нам пришлось пережить, и убедить его было невозможно.
Воцарилась напряженная тишина. Но тут, на наше счастье, радист произнес:
— Ноль девять сорок три, капитан Хиллкрест. Осталось три минуты.
— Добро, — проронил начальник партии. Он, как и я, был рад тому, что нас прервали. — Барклай, приготовь три ракеты и жди, — обратился он к повару.
Остальные три участника партии успели перебраться в просторную кабину водителя. — Сначала я пущу одну, потом еще пару для страховки. Джосс, дай звуковой сигнал, когда нужно будет выстрелить.
Я проводил Хиллкреста. Все шло как по маслу. Через считанные секунды после того, как взвившаяся ввысь ракета рассыпалась яркими брызгами, мы услышали пронзительный вой мотора, приближавшийся с юго-запада. На высоте около пятисот футов возник темный силуэт машины, летевшей без аэронавигационных огней. Сделав разворот, самолет приблизился к нам.
Значительно уменьшив скорость, снова развернулся. Дико взревел реактивный двигатель, и истребитель удалился в юго-восточном направлении. Летчик даже не удосужился проверить, там ли он сбросил груз. Да и то сказать, для пилота, который ухитряется сесть в полной темноте на палубу авианосца размером с носовой платок, такая операция — детская забава.
Вместо одного пакета мы нашли два. Они были сброшены не на парашютах, а на своего рода тормозных устройствах. Упали они ярдах в сорока от того места, где были зажжены фальшфейеры, ударившись о поверхность с такой силой, что я решил: содержимое пакетов разбито вдребезги. Но я недооценил опыт летчиков морской авиации, поднаторевших в такого рода операциях. Посылка была так надежно упакована, что все оказалось в целости и сохранности.
Содержимое посылок было продублировано. В каждой содержалось по две ампулы инсулина и шприц для внутривенных инъекций. Тот, кто собирал посылки, рисковать не хотел. Но в ту минуту мне было не до благодарности. Сунув коробки под мышку, я во всю прыть бросился к трактору.
«Сноукэт» мчался полным ходом без малого два часа. Обычно чрезвычайно устойчивый благодаря четырем широченным гусеницам, снегоход так
Правда, маршрут «Сноукэта» оказался извилистым. С восходом луны, заливавшей поверхность плато бледным светом, двигаться стало гораздо легче.
Напряжение росло с каждым часом, достигнув крайних пределов. Примерно с полчаса, достав из аптечки нужные препараты, я лечил как мог Малера.
Состояние его заметно улучшилось. Я оказывал помощь Марии Легард, Елене, Джекстроу, обработал и перевязал изуродованные руки Зейгеро. Затем отдал себя в руки Хиллкреста, который наскоро оказал первую помощь мне самому.
После этого мне, как и остальным, оставалось только одно: стараться отогнать от себя мысль о том, что произойдет, если «Ситроен» раньше нас доберется до языка глетчера.
Ровно в полдень снегоход замер как вкопанный. Мы выпрыгнули из кузова посмотреть, в чем дело. Выяснилось, что водитель ждет распоряжений: мы обогнули горб последней ледяной гряды, отделявшей нас от глетчера.
При тусклом свете полярного дня перед нами открылась величественная панорама, при виде которой у нас перехватило дыхание. Ледяной покров на севере тянулся до самого побережья, образуя отвесные, а местами и нависающие над морем стены, похожие на форты Китайской стены. Ни один человек, ни одно судно не смогли бы высадиться там на берег.
К югу от нас мы увидели широкую бухту, отделенную от фьорда хребтом, выступающим в море на целую милю. Скалистый невысокий берег бухты лишь в отдельных местах был покрыт сугробами снега, сметенными с материкового льда.
Если нам и удастся когда-нибудь сесть на судно, то именно там.
Заключенный между приземистыми скалами фьорда язык ледника, ярдов триста шириной, делал поворот градусов в тридцать вправо. Затем спускался к морю, усеянному глыбами пакового льда, рухнувшими с высоты ста или полутораста футов. Первая половина языка имела довольно крутой уклон влево, к нунатакам. Серповидный берег ледникового русла был усеян каменными обломками, выбивавшимися из-под ледяного покрова в дальнем углу излучины.
Вся поверхность ледника была иссечена продольными и поперечными трещинами.
Иные из них достигали сотен двух футов в глубину. Со дна широких расселин устремлялись ввысь сераки — не правильной, зачастую остроконечной формы ледяные зубцы.
Неужели Смоллвуд потеряет голову и решит вести «Ситроен» по леднику и дальше? Мало того что поверхность его испещрена расселинами, уклон здесь настолько велик, что машину не удастся затормозить. А внизу — усеянный островами, забитый льдом Баффинов залив. Придет весна, и лед этот примет самые фантастические формы, будет изрезан во всех направлениях постоянно меняющими свою конфигурацию каналами, усеянными небольшими айсбергами, возможно оторвавшимися от восточного побережья. Обогнув мыс Фэрвель, увлекаемые ветром и течением ледяные горы приплыли на север, успев за это время наполовину разрушиться. В белом тумане, нависшем над морем, сейчас различимы были причудливые фантастические очертания ледяных глыб, словно высеченных безумным ваятелем.