Ночь веселья
Шрифт:
— А, так у вас и голосок есть! Уже кое-что. Идите сюда, дайте мне взглянуть на вас.
Давитта покорно приблизилась к кровати. Бросив взгляд на девушку, графиня воскликнула:
— Да вы же еще ребенок! Сколько вам лет — шестнадцать?
— Я сказала миссис Белмонт в бюро по найму, что мне почти двадцать один…
— А на самом деле?
— Восемнадцать… но мне очень нужна работа.
— Почему?
— Мне… мне нужно было уехать из Лондона.
— — Что с вами произошло?
— Я не хотела бы говорить об
Графиня посмотрела на лежавшую на одеяле телеграмму.
— Ваша фамилия Килкрейг, — сказала графиня. — Вы из Шотландии?
Давитта кивнула:
— Я жила близ Селкирка, это недалеко от Эдинбурга.
— Почему вы уехали?
— Мои родители умерли…
— И не оставили вам денег, так?
Давитта удивилась — она не подозревала, что историю ее жизни можно изложить в двух словах.
— Поэтому мне и пришлось искать работу, — закончила Давитта. — Прошу вас, мэм, позвольте мне поработать у вас. Я приложу все силы, чтобы вы остались довольны!
— Я не ожидала, что пришлют совсем ребенка, — заметила графиня.
— Надеюсь, я не буду похожа на кролика… и вам не прядется отсылать меня следующим поездом.
— Возможно, — согласилась графиня. — Пусть Банке покажет вам вашу комнату. Потом приходите ко мне и расскажите свою историю — вам этого наверняка хочется.
Уловив сарказм в голосе графини, Давитта быстро сориентировалась:
— Я бы гораздо больше хотела услышать о вас, мам, к о вашем прекрасном доме.
— Судя по вашим словам, ваш дом был поменьше, — заметила графиня.
— Я жила в старом замке, — ответила Давитта. — Он был очень древним.
Графиня рассмеялась:
— Тут я вам уступаю — Шербурну всего сорок лет.
Думаю, вы намекаете именно на это.
— Я ни за что не стала бы намекать на подобные вещи, — возразила Давитта. — Я только рада, что не ошиблась в своих догадках.
Графиня взяла со столика золотой колокольчик и позвонила.
Дверь моментально открылась, будто Банке все это время подслушивала разговор.
— Покажите мисс Килкрейг ее комнату, Банке, — велела графиня. — Она вернется сюда, когда переоденется.
— Хорошо, миледи.
Не забыв сделать реверанс, Давитта последовала за Банке.
Показалось ей, или графиня действительно улыбнулась своей новой компаньонке.
По дороге Давитта попросила:
— Пожалуйста, помогите мне. Я хотела бы остаться на этом месте, но боюсь, я слишком многого не знаю.
Банке удивленно повернулась к девушке:
— Вот это да! Те, что были до вас, думали, что они знают все на свете.
— Но я-то ничего не знаю! — воскликнула Давитта. — Не знаю, и признаю это.
На губах ее спутницы появилась улыбка.
— С ее светлостью нелегко поладить, — произнесла она. — По-моему, компаньонка ей и вовсе ни к чему. Я сама со всем
Давитта поняла, что затронула больное место. Видимо, Бэнкс хватало забот и без компаньонок, которых только и приходилось провожать на станцию.
— Я обещаю, что не буду мешать вам, — попыталась не обидеть Бэнкс Давитта. — Я даже могу помочь вам, если вы захотите. Я могу шить и всегда сама глажу свою одежду.
Горничная смотрела на Давитту теперь более приветливо.
Оказавшись в конце коридора, Банке открыла дверь, ж Давитта увидела красивую спальню с высоким потолком. Комната была неплохо обставлена, а в углу уже стояли сундуки Давитты, с которыми возилась молодая горничная.
— Эмили поможет вам разобрать вещи, — сказала Бэнкс, — но у нее дел хватает, так что она не будет нянчиться с вами.
— Я сама о себе позабочусь, — быстро произнесла Давитта. — Благодарю вас за помощь, Эмили.
Помолчав, она добавила:
— Боюсь, что в сундуках достаточно много одежды. Просто у меня ничего больше нет… и не было после смерти отца.
Несмотря на старания Давитты, на последних словах ее голос дрогнул. Бэнкс спросила:
— Давно он умер?
— Месяц назад. А маменька скончалась давно.
— Не расстраивайтесь так, — утешила ее Бэнкс, но тут же, словно боясь показаться сентиментальной, обрушилась на Эмили:
— Живее, живее, помоги мисс Килкрейг.
Бэнкс уже уходила, но Давитта остановила ее на пороге:
— Позвольте спросить еще об одном… только не сочтите за дерзость…
— — Что еще? — недовольно спросила Бэнкс.
— Не могли бы вы дать мне поесть? Хотя бы хлеба с маслом. Я просидела в зале ожидания на Паддингтонской станции все время до отхода поезда, и не ела с самого утра.
— Господи, да вы, наверное, умираете с голоду! — воскликнула Бэнкс. — Вам нужно выпить чаю и хорошенько подкрепиться.
— Я не хотела вас беспокоить…
— Ничего, ничего, — отмахнулась Бэнкс. — Сбегай вниз, Эмили, поищи чего-нибудь для мисс Килкрейг. Да побыстрее — ее светлость ждет.
Эмили выбежала из комнаты. Давитта произнесла:
— Спасибо вам большое! Вы так добры ко мне! Я только не хотела бы показаться слишком назойливой…
— Ничего, если вы будете назойливы, я вам скажу об этом, — усмехнулась Банке.
Улыбнувшись, она вышла из комнаты. Давитта подошла к окну, откуда открывался роскошный вид на парк с прудом.
Давитту охватила радость — она сбежала! Она свободна!
Она скрылась от Виолетты и лорда Мундсли, и вот она здесь!
Сельская местность Англии не так уж отличалась от шотландской, и девушка почувствовала себя дома. Из окна были видны летавшие в облаках птицы, а солнце отражалось в глади пруда точно так же, как в реке возле родного замка Давитты. Ничто не напоминало о Лондоне, и девушка молитвенно сложила руки.