Ночь Пса

– На борту... на борту нехорошо, капитан!.. Убитые... Там... В переходе к грузовому модулю. Четверо... Четверо убитых, капитан...

Лицо секонда было белее мела. Рука, поднятая к козырьку, дрожала, другая – машинально ощупывала расстегнутую кобуру бластера.

Узкое, упрятанное в черную, как

смоль бороду, лицо капитана Юсефа осталось бесстрастным. Лицом потомка древних мюридов. Верных Исламу и фанатичных, как чокнутые роботы.

– Спокойнее, Шон... – кэп с досадой закрыл томик древнего автора, за чтением которого застал его насмерть испуганный помощник. – Наш Пассажир не пострадал? Вы поняли, о ком я говорю?

Секонд, конечно, понял о ком. Из семидесяти семи пассажиров межзвездного лайнера «Дункан» только один из них был Пассажиром, все остальные – с маленькой «п» – не в счет.

– Это первое, что я проверил, капитан. В пассажирском – полный порядок! Наш м-м... подопечный спал и остался очень недоволен, что я его потревожил... И все остальные на борту в порядке, судя по биоиндикации...

– Значит погибли члены команды?

Взгляд кэпа Юсефа стал неприязненно остр.

– Никак нет, – голос помощника дрогнул. – Это... Этих людей нет в стартовой ведомости... Они...

– Вы... Вы хорошо себя чувствуете, офицер? – кэп поднялся из-за стола и отодвинул переплетенный в кожу томик в сторону. – Вы понимаете, что на корабле не может быть посторонних? Им просто негде здесь поместиться...

– Они... По всей видимости они вышли... Они были, судя по всему, в самом грузовом модуле. Он вскрыт... Изнутри...

Слова давались Шону с трудом.

– Вы хотите сказать, что в нашем грузовом отсеке во время Броска находились четверо людей в вакуумных скафандрах и мы их не заметили все это время?...

Говоря это, капитан быстро, но без суеты натягивал на себя комплект активной защиты. Лицо его было по-прежнему бесстрастно. Секонду, однако, не хотелось встречаться с ним взглядом и он уставился в поверхность стола и на томик древних стихов, украшавший ее. «Хафиз» – прочитал он имя любимого автора кэпа Юсефа.

– Дело в том, капитан, что на них нет никаких скафандров... Обычная одежда... И там много крови, капитан... И темнота... Темнота – пятнами...

Последнее было уже полной бессмыслицей. Но кэп воспринял ее вполне спокойно. Даже наклонил голову в знак внимания.

– Вы не скажете мне, наконец, чем убиты эти... Как они выглядят, эти трупы...

– В том-то и дело, капитан... Там... Там – ничего огнестрельного... Они... Они – разорваны, сэр... Разорваны в клочья... Нет, это не взрыв, сэр... Это... Там ничего не разрушено... Это – звери... На борту – дикие звери... Я не знаю откуда...

Капитан вынул из держателя стандартный регистратор, включил его и стал прилаживать на поясе.

– Шон, вы читали стартовую ведомость? У нас на борту нет и не может быть никаких диких зверей. Есть ручные животные общим числом – три... Вы проверили их? Они – в спецотсеке. Две кошки и одна собака...

– Кошки – не в счет, сэр... Это – вполне домашние твари. А вот за пса я бы не поручился... Это – еще та зверюга...

Пес с Чура...

Капитан молитвенно соединил кончики пальцев.

– Но клетка животного была заперта?

– Не клетка, сэр. Скорее – такой контейнер... Но он, конечно, был заперт... Заперт снаружи, сэр...

– А разве этот контейнер можно запереть изнутри, Шон? Или отпереть?

– Нет, конечно... Это... это – полная чушь. Простите меня, сэр...

Не было в голосе секонда какой-то совсем малой толики уверенности... Доверия самому себе... О, Господи, как было бы ему легко, как просто все было бы, если бы он мог честно дать себе самому отчет о событиях этой ночи. Хотя бы о тех сорока минутах, что предшествовали тому моменту, когда он вставил ключ в замок переходного отсека – чтобы войти в мир крови, смерти и мерцающей тьмы. Кто и что привело его туда? «А сейчас, – подумал Шон, – кэп спросит меня, что я делал до того, как... До того как – что? До того, как оказался перед дверью межмодульного перехода? До того, как в твоих руках, Шон, оказался тот ключ?..»

Но капитан ни о чем не спрашивал его.

– Сейчас я распоряжусь, чтобы никто не покидал своих отсеков, – кэп положил свою широкую ладонь на клавиши коммутатора. – Подготовка к маневру и все такое... А вы, Шон, пойдете в научный сектор и подгоните к переходнику четыре контейнера с заморозкой... Мы с вами уберем покойников в криокамеру, запрем ее на шифрозамок и тщательно – вы слышите меня, тщательно – приведем в порядок переход и грузовой отсек. Только вы и я – больше никто. А потом осмотрим корабль. Тоже – только вдвоем... И вы дадите расписку о неразглашении. Вы все поняли?

– Я все понял, сэр... – заверил капитана секонд.

– Закат здесь хорош – вы им будете любоваться еще часов шесть – но рассвет будет прекрасен. Прекраснее во сто крат! – объявил господин секретарь и принял благоговейную позу перед распахнутым окном Ратуши.

Ким из вежливости поднялся из-за осточертевшего ему письменного стола и присоединился к церемонии созерцания панорамы столицы. По всей видимости, это занятие входило в его обязанности агента на контракте. Неоговоренные в его трудовом соглашении с Федеральным Управлением Расследований, но, необходимые для честной отработки командировочных.

Окно открывало прямо-таки хрестоматийный вид на гневное, захлестнутое закрученными закатными облаками, безмерно высокое небо Прерии. Ниже – над россыпями крыш белокаменных корпусов Центра – сказочным золотым блеском сияли маковки многочисленных церквей, в большинстве своем – православных. В бездонных небесах, словно их отражение – там, далеко над облаками, золотой мишурой поблескивали огоньки Колонии Святой Анны. Довольно плотно населенный архипелаг астероидов и малых лун нестройным роем обращался вокруг огромного ядра Прерии-2 – планеты бескрайних степей и редких пресноводных озер, зажатых между утопленными во льдах громадами полярных хребтов. А заодно и неплохо украшал ее небосвод.