Чтение онлайн

– Кстати, у твоего дяди есть кровные родственники?

– Нет. Точно нет.

– А если он, не дай Бог, умрет, кому достанется наследство?

– Не знаю…

– Скорее всего, тебе. Ты – ближайшая по степени свойства. А, поскольку ты не в том возрасте, чтобы распоряжаться состоянием и недвижимостью, они перейдут под опеку твоего отца. Он же, насколько я понимаю, сейчас в очень стесненных обстоятельствах…

Кристина сглотнула.

– Вы что, подозреваете, что это я …

– Нет. – Голос сестры Триниты был очень мягок, невозможно было поверить, что именно она

недавно рычала на окружающих в комнате больного. – Просто я хочу сказать, что твое желание избавить отца от долговой ямы может осуществиться самым неожиданным образом…

– Но ведь я этого не хотела! Не хотела, чтоб… я люблю дядю…

– Я понимаю…

Больше она ничего не успела произнести. Вошла Салли.

– В чем дело. Он очнулся?

– Нет… Но уже поздно… Сестра, вы останетесь у нас на ночь?

– Да.

– Тогда я скажу Эрику, чтобы он запирал дом и лавку.

– Хорошо. И ложитесь спать. Все трое. Вы достаточно измучились. А я проведу ночь у постели вашего хозяина.

Вместе с домоправительницей они вернулись в спальню. В Уже совсем стемнело, но видно было, что больной спит. Пока бегинка стояла у постели, Салли запалила свечи в тяжелом бронзовом подсвечнике, предварительно плотно закрыв ставни – за не погашенный свет в бюргерском доме в поздний час городские власти могли сорвать крупный штраф.

Сестра Тринита кивнула ей.

– Ступай, отдохни. Я буду здесь.

Как только за домоправительницей закрылась дверь, сестра Тринита шагнула к конторке. Принялась осматривать ее и простукивать. Нащупала ящик и попыталась вскрыть. Однако ящик был был заперт. Тогда сестра Тринита вернулась к своей сумке и вытащила оттуда маленький ножик с узким и чрезвычайно острым лезвием. Перекрестилась и взломала замок.

В ящике лежала самодельная тетрадь в кожаном переплете Она была исписана тем же почерком, каким было сделано большинство записей в приходной книге.

– Господи, прости меня, грешную, – пробормотала сестра Тринита и принялась читать.

Первой на рассвете в спальню поднялась не Салли, а Кристина.

Сначала она взглянула на неподвижное лицо больного, потом – на бегинку, сидевшую в кресле с высокой спинкой. Свечи в шандале сгорели почти полностью. Бегинка молча показала девочке то, что держала в руках.

– Ты когда-нибудь заглядывала в эту тетрадь?

– Нет. Иногда я видела ее на столе у дяди, но думала, что это какие-то деловые заметки.

– Это его дневник. Вернее, не дневник, а разрозненные записи… да, скажи мне, когда умерла твоя тетя?

– Три года назад.

– Слава Богу, хоть это здесь не при чем… А ты живешь здесь полгода.

– Пять с половиной месяцев, – уточнила Кристина.

– Ладно. Я не буду тебе это читать. Достаточно уже, что я влезла не в свое дело. В чем и отвечу перед Богом и своим духовником. Но, чтобы не терзать твое любопытство, скажу – в общем, ты все угадала правильно. Речь идет о женщине… Твой крестный узнал ее немногим больше года назад. Он нигде не называет ее имени, но, судя по всему, это знатная дама. И живет в Лауде. Он был у не в доме, они… – сестра Тринита замялась, подыскивая слово, прозвучавшее бы уместно

в устах особы духовного звания при беседе с юной девицей.

– Ну, я поняла, – быстро сказала Кристина.

– Потом между ними что-то. Они расстались. Он продолжал любить ее, и, вероятно, любит до сих пор…

– Вы считаете, что проклятье на него навела она?

– Да.

– Выходит, он как-то ее оскорбил?

– Не знаю. Из дневника похоже, что дело обстояло как раз наоборот.

Но это его точка зрения, мужская. А колдовство здесь сугубо женское. Но вот ведь в чем дело – он пишет, что с тех пор ее еще несколько раз. Уже в нынешнем году. Ты имеешь представление, кто это может быть?

– Нет… Он никогда и словом не обмолвился. Он ведь человек очень сдержанный … был.

– А вдруг ты видела ее, но не обратила внимания?

– С тех пор, как я здесь живу, в дом не приходила ни одна женщина.

– Может быть, в лавке?

– Это возможно… там бывают дамы, и довольно важного вида… только как мы узнаем, кто из них – та самая?

– Подумай. Не было ли чего-нибудь странного, необычного, что ты могла бы забыть?

Вошла Салли с подносом в руках. На подносе стояли несколько чашек.

– Вот… Настояла и остудила.

– Отлично. Поставь на стол. И ступайте. Я займусь сама. Кристина, помни, что я тебе сказала.

Выпроводив обоих, сестра Тринита обозрела свои снадобья. Достав чистую льняную тряпку, макнула в одну из чашек и отерла лицо больного. Вскоре после этого он открыл глаза. Хотя взгляд его был тусклым, но более не блуждал и казался осмысленным.

– Что… это? Что… было со мной? – голос был хриплый, очень слабый.

– Вы больны, мастер Кесслер, у вас лихорадка. Я – бегинка, за мной послали ваши домашние. Вот лекарство, выпейте, пожалуйста.

Она взяла со стола другую чашку.

– Я не хочу… пить.

– Пожалуйста, выпейте. – повторила сестра Тринита, одной рукой поднося чашку к губам, а другой приподняв голову больного. Теперь он выпил без сопротивления. – И еще выпейте… это восстановит ваши силы. – Она заставила его выпить новую порцию снадобья. Потом села на постели. – Вам лучше, мистер Кесслер?

– Не знаю…

Она положила руки ему на виски.

– А так – лучше?

– Да… лучше…

Она внимательно смотрела ему в лицо.

– Я – твой друг, Ричард. Я – твой лучший друг. Ты должен мне верить. Кто я?

– Ты – мой друг. Я тебе верю…

– Я говорю с тобой для твоей пользы. Я не хочу причинить тебе вред.

– Я тебе верю, – повторил он, как старательный ученик.

– Тогда ответь мне на один вопрос: К т о э т а ж е нщ и н а ?

Ответом был припадок, по сравнению с которым вчерашний казался детской игрой. Пришлось звать на помощь Салли с Эриком /который только что проснулся/. Похоже, снадобья сестры Триниты действительно придали больному сил… При этом одеяло с него сбилось, и стало видно, что странные сгустки крови под кожей словно бы увеличились и потемнели. Салли услышала, как бегинка не то зашипела, не то засвистела сквозь зубы – но что, понять было невозможно, вероятно она просто сдерживала ярость.