Ноа
Шрифт:
Но Софи была не единственной, кто следующим утром встал рано. Я тоже. Я приехал в больницу около пяти, и парковка напоминала военную зону. Единственная причина, по которой нам разрешили здесь снимать, это то, что восточное крыло было на реконструкции.
Я прошёл мимо наших трейлеров и трейлеров, которые принадлежали строительной организации, и пошёл за Люсией в здание. Мы прилетели только с первой операторской группой, так что вокруг было не слишком много людей.
Она посвятила меня в курс событий, и время пролетело между установкой света, прикрытием всего
— Я хочу полностью всё обсудить до ланча, — сказал я. — Считайте это репетицией, — остаток дня, как будет и завтра, мы будем переснимать сцены с разных углов, но перед этим я хотел один раз всё прогнать. Ещё это поможет моему помощнику по сценарию следить за всем на экране.
Ещё одно преимущество цифровой съёмки состояло в том, что можно было включить репетиции и не переживать о трате дорогой плёнки. Так что вне зависимости от сегодняшних первых результатов, мы ничего не тратили.
— Понятно, — кивнула она.
Джулиан появился в начале восьмого, с кофе, завтраком и крепким поцелуем.
— Мы на работе, малыш, — я усмехнулся и сделал глоток кофе. — Я думал, поцелуи под запретом.
Он пожал плечами и начал пятиться в сторону Люсии и Шона.
— Иногда я не могу сдержаться, — он подмигнул и развернулся.
Я хохотнул, чувствуя себя нелепо из-за того, каким счастливым меня делал этот парень.
Вскоре всё было готово, и я переключился в режим режиссёра. Софи была красивой, что могло быть странным способом её описать. Красивой для своей роли. Она была худой, её волосы были лишены блеска, и её старость была создана реалистично.
Брэд тоже прошёл по коридору, одетый как робкий школьник в очках, фланелевой рубашке поверх майки, в брюках-хаки и с рюкзаком.
Мы с Люсией работали вместе как хорошо смазанная машина, и как только Шон объявил, что готов, Люсия запустила камеры.
На этот раз я не использовал свой монитор. Брэд стоял за смотровым окном палаты Софи, а та находилось внутри. Бледные стены были пустыми, и она бесцельно ходила из стороны в сторону, иногда останавливаясь, чтобы нарисовать пальцем невидимые узоры.
Я объявил съёмку, и Шон начал снимать Софи снаружи палаты — от лица Брэда. Затем, Шон медленно включил в кадр Брэда, раскрывая, что прошли годы. Мы увидели, как Брэд замешкался и, в конце концов, в палату не зашёл.
— Стоп!
Мы повторили сцену ещё раз, а затем Люсия объявила, что в творческой мастерской закончена вторая площадка.
Там были собраны картины Эйприл, холст к холсту, и некоторые висели на стенах. С включением камер, Софи смешала несколько красок и выпрямилась перед пустым холстом. Склонив голову, Шон снимал выражение её лица со стороны.
Она мычала. Брэд наблюдал на заднем плане, пока она не замечала его присутствия.
Мычание перешло в колыбельную, которую Эйприл пела своему сыну.
Я жестом попросил продолжать съёмку. Это был не главный угол, который я хотел, но Софи играла великолепно, так что мне нужно было посмотреть, что она выдаст. Это будет не первый
— Не переживай, дорогой, — тихо пела она, — мамочка может тебя уберечь. Не переживай, дорогой, мамочка может поймать тебе звёзды, — холста не было в кадре, когда она начала рисовать. И хоть он будет заменён другой картиной, чтобы показать творчество Эйприл, Софи водила кисточкой изящно и с целью. — Не переживай, дорогой, мамочка может тебя уберечь. Не переживай, дорогой, мамочка может поймать тебе звёзды.
Шон отодвинул тележку назад, будучи настоящим богом с камерой, и я закончил съёмку.
Настроение на площадке было... мрачным. Нам осталось снять несколько сцен в Париже, а вторая операторская группа беспрерывно работала с монтажной перебивкой и доснятием, но это казалось концом. Всё закончится вместе с фильмом.
— Последняя сцена! — объявил я.
— Уф, не говори этого, — надулась Люсия. — Я не готова к тому, чтобы это заканчивалось.
Я нахмурился и посмотрел через плечо, ища Джулиана. И он был там. Это стёрло хмурость с моего лица, и его улыбка заставила улыбнуться и меня. Нет, это был совсем не конец.
Мы только начинали.
Эпилог
Следующий год
Мы нашли свой пляжный дом неподалёку от дома Дэниела и Зейна, примерно в то время как мне исполнилось сорок два в феврале. Но так как мы были по уши в монтаже, нам удалось облагородить только первый этаж.
На этот раз мне было не всё равно. Не важно, как сильно я любил наш лофт, этот дом был нашим с самого начала, и скопировать пару страниц из каталога «Поттери Барн» было недостаточно.
Джулиан позаботился о большей части мебели. Я не был привередливым, хотя мне нравилось то, что он сделал с помощью Софи, смешав старое и новое, отчасти как в нашем лофте. Но я сосредоточился на сувенирах и фотографиях. Я вставил в рамку страницу из сценария Джулиана к «Поймать звёзды», потому что поперёк страницы были зарисованы его ноты. Ещё он купил несколько сувениров в Париже, для которых я нашёл место в нашей гостиной. Вместе с фотографиями с наших прогулок и работы, всё начинало вызывать ощущение, что мы будем находиться здесь чаще, чем в лофте.
Меня это уж точно устраивало.
Теперь, когда «Поймать звёзды» был закончен, у нас было время заняться и вторым этажом дома. Ашер, Дэниел и Зейн ехали к нам, чтобы помочь собрать то, что нам доставили.
На веранде был накрыт завтрак, и я с весельем наблюдал, как Джулиан раскладывает резиновый коврик в гостиной. Он оберегал наши деревянные полы и сказал, что малейшая царапина будет сиять как маяк, потому что дерево тёмное. Было чертовски мило то, как он суетился.
Однажды он чуть не запаниковал, потому что у нас ещё не было навеса для бассейна, и он переживал, что Блу туда запрыгнет. Это было чересчур маловероятно; она ненавидела воду.