Чтение онлайн

— Я рано утром перед рассветом заеду за тобой. Ты ведь должна знать, где она упокоиться.

— Да, да, конечно. Я попрошу Томаша, чтобы он присмотрел за детьми, но они не встанут так рано. Я буду ждать Макс, Боже мой, какое несчастье… Бедные детки, бедная наша госпожа, бедный князь Андрей.

Макс быстро сел в карету, крикнул вознице: «Поехали!», карета выехала со двора, и стражник охраны тут же запер их.

На рассвете следующего дня прошла скромная церемония похорон.

Заколоченный гроб опустили в могилу.

Священник прочел молитву.

Могилу засыпали.

Макс

довез рыдающую Агату до дома, поцеловал старушку и сказал на прощание:

— Дай Бог тебе долгой жизни. Быть может, еще когда–нибудь увидимся.

Агата никогда больше не увидела Макса.

Весной следующего года она умерла.

…Степан Ярый получил письмо с похвалами за успешно проведенную операцию и поздравления в связи с переходом на более высокую ступень в иерархии братства — теперь он становился братом шестой заповеди.

Но одно серьезное обстоятельство не позволяло Степану порадоваться успехом и повышением.

Когда там, в лесу, сразу после прекрасного выстрела покончившего, наконец, раз и навсегда с непобедимым разбойником Антипом, Степан вдруг почувствовал страшной силы удар ногами в спину, он упал вперед, уронив тяжелую пищаль, и не успел закрыть лицо руками.

Доктор Корнелиус не раз предупреждал его о том, что его ненастоящее лицо крайне уязвимо. Степан всегда берег его и обычно это ему удавалось. Но кто же мог подумать, что какой–то бешеный самоубийца прыгнет на него сзади с дерева?

При падении Степан сильно повредил лицо и теперь испытывал невыносимые боли, а невидимые под воротником швы на шее разошлись, и кровь непрерывно сочилась из них.

На вторую неделю после разгрома разбойников, Степан начал понимать, что ему придется ехать в Вильно к доктору Корнелиусу и просить его о помощи.

А тут дошли слухи об ужасной смерти князя Четвертинского и Богдана Вишни, а также о тех угрозах, которые публично высказал в адрес князя и его ближайших слуг Макс, который один из всего отряда каким–то чудом уцелел. Четвертинский еще до своей гибели успел рассказать Степану, что Макс — правая рука Антипа и очень опасен.

Хорошо еще, что эта проклятая ведьма — дочь Антипа, отправилась вслед за отцом — братья по вере сообщили, что после убийства Четвертинского она тяжело заболела, умерла и была похоронена на кладбище в Вильно.

Степан не был трусом, и угрозы Макса не очень испугали его, и все же он предупредил Бельского.

В отличие от Степана, князь Семен Бельский был вполне удовлетворен операцией. Как ни парадоксально, он был доволен именно тем, что потерял три четверти своих воинов, а радовало его то, что Четвертинский, как это и было заранее условлено, еще перед спешным и досрочным выступлением в лес, выплатил князю Бельскому вперед обещанное жалование, и теперь получалось, что три четверти этих денег некому платить а, стало быть, они остаются в казне князя Семена.

— Послушай, князь, — сказал ему, кривясь от боли, Степан, — я должен ехать к лекарю, но у меня созрела одна мысль и есть очень интересное предложение для тебя. Я прошу, пока меня не будет, обдумать все, как следует, и принять решение.

— Ну, говори.

— Полагаю, тебе пора написать прошение великому московскому князю и перейти на московскую службу

со всеми своими землями.

— Да ты верно совсем рехнулся?! Или там, в разбойничьем лагере у тебя вышибли все мозги! Ты что такое говоришь? Я много лет создаю образ верного слуги литовской короны, а ты предлагаешь мне…. И к тому же, там Федор.

— Вот, кстати, — перебил Степан, — кстати, о Федоре. Он добился высоких почестей. Он славный воевода и со дня на день женится на родной племяннице самого великого московского князя, а ведь у него, когда он прибежал в Москву, не было ни клочка земли и ни копейки денег. Выслушай меня внимательно, князь и поверь, я знаю, к чему идет дело. Иван Московский не просто так отдал свою дочь в жены Александру. Он усыпил бдительность глупых литовцев, а теперь шаг за шагом отнимет у них полкняжества, если не все. Белая находится в опасной близости к подвинувшимся на запад границам Московского княжества. И скоро оно поглотит тебя. Москва сейчас сильна как никогда, а Литва слаба! Зачем тебе выступать на стороне слабого? Опереди события! Выступи на стороне сильного! Последуй примеру своего брата. Сейчас у тебя есть много земель, скупленных за ливонские деньги, у тебя есть достаточно золота — перейди со всем этим добровольно в Москву! Сошлись на то, что тебя здесь притесняют в православной вере — и ты сразу будешь там принят с почетом, мгновенно станешь воеводой, у тебя появятся привилегии и почести, а здесь кто ты? Извини, я очень плохо себя чувствую и поэтому говорю тебе правду в лицо. Ты знаешь, что у тебя нет вернее меня друга и слуги.

— Я знаю, Степан, но…

— Прошу тебя, выслушай меня до конца. Ты слышал, что говорил этот Макс? Я тебе докладывал. Он будет преследовать тебя в этом княжестве, где бы ты ни был! Нельзя жить в страхе и вечно прятаться! Однажды, он подстережет и убьет тебя. Макс единственный, кто остался в живых из людей Антипа, и он будет мстить. Тебе хочется жить постоянно озираясь? А вот в Москве он тебя точно, не достанет.

Степан уловил нотку нерешительность в глазах Семена и продолжал нажим:

— Здесь — ничего, а там — все. Прошу тебя, подумай, как следует, пока меня здесь не будет. А не будет меня, вероятно, месяца полтора. Чувствую, придется доктору Корнелиусу искать мне новое лицо.

— Гм, гм, ну что ж, дружище, что–то в твоих словах есть. Я подумаю.

— Не просто подумай — напиши хорошее прошение московскому Ивану, и оно сразу попадет в нужные руки. Признаюсь тебе по секрету: пока я жил в Москве, у меня там наладились кое–какие связи при дворе. Я знаю людей, которые помогут тебе быстро выдвинуться.

— Это правда? — с интересом сверкнули глаза князя Семена.

— Правда, — очень серьезно ответил Степан, — я оказал им кое–какие услуги, теперь они у меня в долгу.

— И кто же эти люди?

— Князь, не требуй от меня имен. Тебе достаточно знать, что это самые приближенные к великому московскому князю люди.

Князь Семен Бельский задумался.

На следующий день Степан Ярый выехал в Вильно.

Доктор Корнелиус осмотрел больного и с присущей ему откровенностью, мягко улыбаясь, сказал Степану, что задержись он еще на неделю, и вместо операции пришлось бы его хоронить.