Нищий
Шрифт:
Итак, как мне найти пригодное жилье? Идеально — это лавка в хорошем месте, а из нее мы сделаем лекарский пункт. Где знают все и про всех? Там, где больше всего болтают, — в трактире, конечно. Все слухи, вся информация всегда стекаются в такие места, где людям развязывает язык алкоголь. Значит, моя дорога в трактир.
Выбрал питейное заведение — на его вывеске был нарисован кит, с удовольствием на усатой морде пожирающий кораблик, с которого сигали с вытаращенными глазами мелкие человечки. Меня заинтересовал сам кит — с какого хрена ему приделаны усы, как у кота? Напоминало старый
Народу в заведении было не густо — время неурочное, основная масса посетителей в такие точки стягивается ближе к вечеру, поэтому я легко нашел себе столик возле зарешеченного окна, откуда мне удобно было наблюдать и за входом, и за залом, и за пробегающими по улице прохожими. Ко мне подошла официантка, наряд которой — короткая юбка, передничек и кофточка с таким глубоким декольте, что из него едва не вываливалась грудь, — ясно указывал на ее основную профессию.
— Что желаете? Для вас все что угодно…
Я осмотрел с ног до головы женщину явно не первой степени свежести, попахивающую дешевыми духами и потом, и сказал:
— Красавица, принеси мне просто кружку пива и чего-нибудь закусить — соленого сыра и чего-то еще к пиву.
— С вас серебряник. Деньги вперед.
Я отдал серебряник и стал дожидаться своего заказа. Цены здесь были повыше, чем на материке, раза в два. Ну это и понятно — сюда надо привезти еще.
Официантка принесла заказ, грохнула на стол и собралась уходить, недовольная, что я не клюнул на ее великолепные достоинства.
— Красавица, погоди-ка, мне надо поговорить с кем-то, кто хорошо знает город. Я заплачу за информацию. Присядь ко мне.
— Два серебряника. Это все равно, как если бы вы ушли со мной в комнату — время-то идет, я не работаю.
— Да без проблем — на, получи за услуги, — я достал две монетки и отдал официантке, — главное, чтобы ты действительно что-то знала.
— А что вас интересует?
На ее жестком лице загорелся интерес. Ей, скорее всего, было около тридцати лет, а может, и меньше, но нездоровый образ жизни наложил отпечаток и сильно состарил ее. Я прикинул: если ее прилично одеть, нанести макияж, вымыть волосы и сделать прическу — будет вполне приятная девица. Вот только пусть кто-то другой этим занимается.
— Я ищу себе купеческую лавку — где-то в приличном месте, большую, хорошо защищенную. Ты не слышала о том, что кто-то продает такую?
— Вы хотите купить лавку… ага…
На лице официантки отразились все ее мысли: вот сидит заезжий лох, у него есть бабло, можно его ограбить или поживиться каким-то способом за его счет. Мужик хромой, вряд ли окажет сопротивление… это шанс разбогатеть.
А может, я ошибаюсь? И девушка просто думает, как мне помочь? Нет уж, лучше предположить худшее и ошибиться потом в лучшую сторону.
— А деньги у вас с собой? Есть одна лавка — купец умер, не переварил кинжала, случайно попавшего ему в брюхо. Хотел обмануть в расчетах Маленького Костана, тот и всадил ему кинжал в брюхо. Жена купца продает лавку — собралась ехать на материк. Если хотите успеть, пошли, я провожу к хозяйке. Она хотела за лавку сто золотых. Есть деньги? —
Я помедлил:
— Да, есть.
— Но я тоже хочу тогда комиссионные, три процента. Три золотых.
— Два, и по рукам. Иди собирайся — не пойдешь же ты по улицам в этом передничке?
Официантка убежала по лестнице наверх, шепнув что-то на ухо бармену, видимо, хозяину заведения. Тот подозвал пацаненка, крутившегося под ногами, и он галопом помчался на улицу. Я зорко наблюдал за всем происходящим — оно не вызывало у меня сомнений. Но попробовать стоило.
Официантка вышла минут через пятнадцать, одетая как обычная женщина этого мира, — никогда бы не подумал, что совсем недавно она бегала тут в чулках с подвязками, недостающими до края юбки на ладонь.
— Пойдемте, тут идти минут пятнадцать.
Я пошел за ней, всем своим видом изображая смирение и неловкость. Официантка посмотрела на меня, хотела что-то сказать, потом осеклась и решительно зашагала вперед. Мне показалось, но у нее в глазах как будто проскользнула жалость к убогому, — может, просто показалось. Кривая улица привела нас на окраину города, в довольно безлюдное место — там был тупик. Девушка громко сказала:
— Ну вот, пришли!
Тут же из-за угла показались четверо вооруженных мужчин, которые перекрыли мне пути отступления. Первый, высокий мужчина со шрамом, пересекающим нос и сваливающим его немного набок, сказал:
— Ну что, приезжий, вытряхай мошну. Увы, сегодня не твой день.
Я оглянулся на девушку, она пожала плечами, пряча глаза:
— Мне тоже надо как-то выживать… Одинокой девушке непросто жить.
Я посмотрел на грабителей:
— Господа! Я предлагаю вам покинуть это место — в противном случае вы умрете.
Высокий засмеялся:
— Слушай, а ты молодец, хорошо держишься. Жалко, что придется тебя убить — веселый парень. Отдай деньги, что у тебя есть, и уходи. Я оставлю тебя в живых. Вот тебе будет урок — не верь бабам.
— Сами-то хороши! — фыркнула девушка. — Куда вы без баб-то! Сами себя трахать будете, что ли?
— Эй ты, шлюха! Говори, да не заговаривайся! Знай свое место!
Высокий рассердился, отвлекся на официантку и не заметил, как в его груди возникла рукоять метательного ножа. Он схватился за нее рукой, покачнулся и упал навзничь мертвый. Бандиты не сразу поняли, что случилось, потом двое напали на меня с визгом и криками:
— Вали урода!
Я молниеносно выхватил из трости меч — один из напавших сразу рухнул с разрубленным животом, сжимая обеими руками вываливающиеся кишки, удар второго я отбил ножнами и обратным движением перерубил ему бедро, из которого фонтаном брызнула кровь. Бандит упал на землю, подвывая и зажав рану. Третий, стоявший в оцепенении, кинулся бежать, но свалился с ножом в затылке. Я обошел лежащих, еще живых грабителей и воткнул каждому меч в сердце — не люблю оставлять за спиной живых врагов. Да и не жильцы они были уже при таких ранах. Собрал ножи, вытер их об одежду разбойников и вложил обратно в перевязь. Обтер меч, стряхнув с него густые красные капли, потом, не вставляя в ножны, подошел к оцепеневшей официантке.