Нимб
Шрифт:
Он засмеялся и взял меня за руку, довольный тем, что я хоть отчасти похожа на себя. Все еще в пижаме, я спустилась на кухню. Ксавье излагал свои кулинарные идеи, и его голос обволакивал меня словно исцеляющий прохладный бальзам. Каждое произнесенное им слово возвращало меня в реальность.
Но даже Ксавье не мог спасти меня от ночных кошмаров. Теперь я постоянно просыпалась в холодном поту, с бьющимся сердцем и сжатыми кулаками. Я понимала, что это лишь сон, но он повторялся, мучил и изводил меня без конца.
Я видела себя в Раю. Я испытывала глубокую печаль: даже после
Я была здесь чужой. Скиталась без надежды, будто тень, и безуспешно пыталась вспомнить лицо Ксавье. А сетовала, что мне не дали возможности попрощаться с любимым.
Безбрежная вечность распростерлась предо мной, но я хотела иной участи — стать смертной. Увы, не в моих силах изменить непреложные законы мироздания. Братья и сестры собрались вокруг, однако я была безутешна.
Но я открывала глаза и знала, что скоро придет Ксавье. Я чувствовала теплые солнечные лучи, которые лились сквозь балконную дверь, и слушала крики чаек, кружащихся над волнами. В ногах посапывал Призрак. Будущее подождет. Мы с Ксавье пережили тяжкое испытание, но уцелели и стали сильнее. Просто не верилось, что Небеса проявят жестокость и разлучат нас.
Кошмары не прекращались. А когда я просыпалась, мне мерещился Джейк Торн, который проскальзывал в дверь и подкрадывался к моей постели. Выглянув в очередной раз в окно после полуночи, я оцепенела от ужаса: мне почудилось, что лицо Джейка отпечаталось на облаках.
И вот я опять сидела на кровати и наблюдала за игрой лунного света на полу. Наконец, встала и распахнула балкон настежь. Тучи низко висели над горизонтом: приближалась гроза. Почему рядом нет Ксавье? Он бы обнял меня, и я бы крепко прижалась к нему. Я почти чувствовала, как его губы касаются моего уха и он что-то мне ласково нашептывает. Но сейчас я была одна, ежилась от холода. Жаль, что Ксавье заедет за мной только утром! Я прислонилась к железной решетке, вдыхая свежий воздух. На мне была тонкая хлопчатобумажная сорочка, и она вздымалась, когда вихрь особенно ярился. В отдалении виднелся океан, похожий на гигантского черного зверя. Волны вздымались и опадали. Завывающий ветер обрушивался на меня, не утихая. Вдруг, сама того не сознавая, я вскочила на ограду балкона. Закачалась, подняв руки над головой, чтобы сохранить равновесие. Поймав языком каплю дождя, я громко рассмеялась. Полыхнула зарница. Необъяснимая жажда приключений охватила меня, и я спрыгнула.
Однако не упала: крылья прорвали тонкую ткань, развернулись и удержали меня в воздухе. Я взмыла ввысь, болтая ногами, как охваченный возбуждением ребенок. Грохотал гром, молнии вспарывали тьму, но я не испытывала страха. Я мчалась к дому Ксавье, куда меня вело сердце. Это был сюрреалистический полет над спящим Венус-Коувом — над «Брюс Гамильтон» и хорошо знакомыми улицами вокруг школы. Я парила над призрачным городом и даже не пряталась в ветвях
Вскоре я опустилась на лужайку и подбежала к задней части особняка, где находилась спальня Ксавье. Окно было приоткрыто, горела настольная лампа. Ксавье спал с учебником химии на груди, в тренировочных штанах и белой тенниске. Он предстал передо мной совсем юным — со слегка приоткрытыми губами и взъерошенными волосами.
Я сложила крылья, забралась в комнату, на цыпочках подошла к нему и сняла с его груди книгу. Он зашевелился и что-то пробормотал. Внезапно у меня возникло чувство, что сейчас близка к нашему Создателю как никогда. Вот самое выдающееся Его творение. Ангелы созданы, чтобы охранять смертных, но Ксавье обладал великой силой, способной изменить мир. Он может делать все, что пожелает. И неожиданно я поняла, чего хочу больше всего на свете. Пусть он будет счастлив — со мной или без меня. Я опустилась на колени, склонила голову и попросила для Ксавье долгой, благополучной жизни. И еще я молилась о том, чтобы мне даровали возможность хоть как-то связаться с ним — даже если я покину Землю.
На прощание я оглянулась. Полюбовалась на флаг команды «Лейкерс», прочла надписи на трофеях, провела рукой по предметам на письменном столе. Мое внимание привлекла резная деревянная шкатулка — она выглядела не на месте среди типично мальчишеских вещей. Я придвинула ее и открыла крышку. На красном атласе покоилось длинное бело-розовое перо, то самое, которое после нашего первого свидания Ксавье нашел в машине. Я знала — он будет хранить его всегда.
ЭПИЛОГ
Три месяца спустя ситуация более-менее стабилизировалась. Айви, Габриель и я неустанно трудились в Венус-Коув. Ученики «Брюс Гамильтон» были спасены. После пережитого в их памяти остались просто обрывочные образы, не выстраивающиеся в логическую последовательность. Только Ксавье помнил все до мельчайших деталей. Он не заговаривал со мной о недавних событиях, но я была уверена, что новая ноша не сломит его. Он сумел справиться с болью и горем, он выстоит и теперь.
А я смогла вторично заслужить благосклонность Берни.
— Сколько очков за то, что она меня полностью простит — на шкале от одного до десяти? — спросила я Ксавье, когда мы направлялись к зданию школы.
— Десять, — ответил он. — Мама — крепкий орешек, но все уже в прошлом.
— Надеюсь.
— Больше нечего опасаться.
— Разве что случайного демона… Но хватит о грустном.
— Точно. Не надо самим себе портить настроение.
— И тебя не волнует, что темные силы могут объявиться вновь и разрушить Венус-Коув?
— Ну, а мы-то на что?
Я улыбнулась.
— Ты никогда за словом в карман не лезешь. Дома репетируешь?
Ксавье подмигнул мне.
— Мой шарм — в импровизации, малышка.
— Бетти! — навстречу нам бросилась Молли. — Как я тебе?
Она повертелась перед нами. Молли действительно преобразилась: юбка ниже колен, блузка наглухо застегнута, галстук туго завязан. Волосы заплетены в косу — и никаких украшений. Молли и про белые гольфы не забыла.