Чтение онлайн

С трудом открываю глаза, пытаясь сфокусировать. Нет, ну надо же! Сама вколола успокоительные — теперь спать не дает. Не клиника, а камера пыток! Моему возмущению не было предела, но высказываться вслух не было ни желания, ни сил.

— Давайте лучше поговорим, — вот чувствую, что вероятно будет монолог, ибо диалог я сейчас не осилю.

Как и предполагала, за следующие двадцать минут я знала о Светлане больше, чем о лучшей подруге. Естественно, о благодетеле Викторе она упомянуть не забыла. Пару раз я все же пыталась закрыть глаза и впасть в приятный

полудрем, но моим желаниям не суждено было сбыться. Из коматозного состояния меня выводили цепкие руки Светланы, которые хватали меня за предплечья и трясли до тех пор, пока я не открою глаза. И только убедившись, что немой слушатель точно в сознании — отпускали.

Меня как резко «накрыло», также резко и «отпустило». Светлана, видимо, исчерпала весь свой багаж историй, потому что молча следила за моим состоянием. Я моргнула несколько раз, осмотрелась, сжала-разжала пальцы на руках и ногах. Чудеса: непонятное состояние, ватность, слабость — будто ничего не было, даже нестерпимая головная боль прошла.

— Как вы сейчас себя чувствуете? — Светлана пододвинулась ближе, внимательно посмотрела на меня. — Это реакция на успокоительный препарат, но вам нельзя спать.

К моменту, когда дверь в палату открылась, я уже полностью пришла в себя. Виктор нес Катю на руках, при виде этой картины, сердце пропустило пару ударов. Понимала, что моя дочь появится вместе со своим родным отцом, но к такому все же не была готова.

Дочка в секунду оказалась рядом и начала причитать о том, как испугалась за меня. Я успокаивала ее, гладила по голове, шептала какие-то глупости, на Виктора старалась не обращать внимания, хотя боковым зрением видела, что он разговаривает с доктором.

Катюша пережила шок, для ребенка, который никогда не сталкивался с какими-либо трудностями эта ситуация была стрессовой. Поэтому нужно обязательно с ней поговорить на тему сегодняшних событий и чем скорее — тем лучше. Я где-то читала, что чем раньше с ребенком обговорить то, что ее волнует — тем меньше окажутся последствия тревоги и стресса. Но не здесь и не сейчас, возьму такси, и поедем домой, там и поговорим.

Что делать с агрессией мужа — я не решила. Нужно узнать у Виктора где Ваня, ведь это его люди схватили моего мужа. Потом встречусь с ним и поговорю — нужно понять, почему он так себя повел, а дальше буду действовать по ситуации.

Но услышав следующую фразу Виктора, поняла, что моим планам не суждено сбыться.

— Мы с Катюшей договорились — вы сегодня переночуете у меня!

Дочь смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Она была удивлена не меньше моего. Но идея ей явно понравилась, удивление сменилось нетерпением. Катя заерзала на моих коленях в ожидании ответа.

— Мам, можно-можно?

— Утром я отвезу вас домой, тебе нужно быть под присмотром. — Виктор многозначительно поднял левую бровь, что означало «нет» не принимается.

— Мамочка, ну пожалуйста! — Катя продолжала канючить. — Витя хороший, давай

поедем к нему в гости, у него собачка есть. Он мне много про нее рассказывал, хочу сама посмотреть.

Растерянно перевожу взгляд с одного на вторую и понимаю, что споры не мой конек. Во всяком случае, сегодня. Смиренно машу головой в знак согласия и обнимаю Катюшку. Виктору же достается только гневный взгляд. Вот, что он себе вообразил? Что может распоряжаться моей жизнью как ему вздумается?! И при всем этом использовать в своих махинациях дочь?

Ехали мы недолго. Катя все щебетала о своем, мы с Виктором молчали, лишь изредка отвечали на вопросы малышки. Смотрю на нее — действительно детская психика — это что-то невероятное. Я думала, она замкнется в себе, и мне придется выуживать из нее все, но Катя и думать забыла о том, что произошло. Дочку сейчас больше волновала собака, которая оказалась лабрадором по кличке Джек.

На охраняемую территорию жилищного комплекса мы приехали, когда совсем стемнело. Виктор оставил автомобиль во дворе, но я подозреваю, что здесь есть подземная автостоянка. Обычно в комплексах многоэтажек они бывают. Катя схватила меня за руку и потащила вслед за Виктором, который размашистыми шагами направился к подъезду.

В голове почему-то засела мысль: «Справлюсь ли я? Хватит мне сил противостоять своим собственным чувствам к этому мужчине?». Память рисует счастливые моменты совместного прошлого: мы дурачимся в парке, обливая друг друга газировкой; деловые переговоры, где его молчаливая поддержка стоит тысячи слов; с ним я сильная, смелая — все могу!

Смотрю в спину мужчины, который идет впереди, на его широкие плечи, большие руки и понимаю, что хочется плюнуть на все и рассказать, ведь должно же в нем что-то остаться от того Виктора, который любил меня пять лет назад. А любил ли?

Отметаю всё это, не могу быть слабой, даже если очень хочется. Просто не верю, что у нас с Виктором может быть хоть что-то мало-мальски похожее на нормальную жизнь. Не имею права на ошибку, а эти чувства к нему — ошибка.

Почему в огромной многоэтажке такие узкие лифты? Просто пытка — чувствовать его так близко, ощущать запах и тепло — все границы рушатся, а ведь я их тщательно выстраивала последние пять лет. Конечно, очень часто представляла себе момент нашей встречи, и себя в ней — холодную и неприступную. Думала, что чувства умерли, что та боль от предательства убила все хорошее, но память штука такая…

Лифт привез нас на последний этаж, а квартира встретила громким лаем.

— Джек! Знакомься — это Катя! — собаку больше интересовал хозяин, сидевший на корточках рядом.

И, только дотянувшись и лизнув его в нос, Джек обратил внимание на нас, точнее на Катю. Малышка нерешительно дотронулась до огромной морды лабрадора, пытаясь погладить, но в ответ огромный шершавый язык прошелся по её ладони. Катюша пришла в дикий восторг:

— Он меня тоже любит! Витя, Витя! Ты видел?! Он меня тоже поцеловал! — Виктор улыбался, а я зачарованно наблюдала за ними.