Николай Негодник
Шрифт:
— Возьми. Сим победиши.
— Бери-бери, — посоветовал и Серега. — Герой обязательно должен быть с мечом.
Коля ухватил его за рукав рубахи, подтянул поближе и прошипел в самое ухо:
— Издеваешься, да? Из меня фехтовальщик…
— Я тебя четыре года учил.
— И что?
— Ну-у-у… против Змея умения хватит. Вы же с ним не рубиться будете. Кстати, почему щит не взял?
— Засунь его себе… знаешь куда?
Уточнить Шмелёв не успел. Под восторженный рев зрителей ворота распахнулись, открывая путь к бессмертной славе. Николай
Грохнули, закрываясь, за спиной тяжелые створки. Вот он, первый шаг на дороге длиной в сто тысяч ли. Дрожащий и неуверенный. Но надо, черт побери этого Змея с его огнедышащей глоткой. А здоровый, сволочь. В смысле, Горыныч. Шагов двенадцать от носа до кончика хвоста. Только вот точнее измерить не даст, сразу бросится. Вот он поднял голову и внимательно посмотрел на приближающегося человека немигающим взглядом. В вертикальных зрачках плескалась пугающая бездна. Огнем чудовище пока не плевалось, но на конце раздвоенного языка, высовывающегося из приоткрытой пасти, плясал яркий лепесток пламени.
«Будто фашистский огнеметчик в кино», — подумалось Николаю.
До зверя осталось совсем немного. Он больше не шевелился и молчал. Коля медленно, не делая резких движений, перехватил копье и порадовался, что не поддался уговорам и не взял меч. Хищное вытянутое тело рептилии даже на земле выглядело стремительным. Успеть бы ткнуть. Только куда? Шмелёв лихорадочно перебирал в уме все, что знал о ящерицах и драконах. Негусто… Оказывается, он знал только то, что они существуют. И все.
Город за спиной настороженно затих, ожидая развязки. Солнечный зайчик прыгнул на отточенный наконечник копья, занесенного для решительного удара, и перескочил на морду Горыныча, на мгновение ослепив его. Чудовище мотнуло громадной головой (одной, врут сказки) и раскрыло пасть.
— Ты хто? — спросил Змей неожиданно приятным баритоном. — Богатырь, што ле?
— Типа того… — растерянно признался Николай и опустил копье. Кажется, битва временно откладывалась.
— Понятно. Тады проваливай.
— А мне непонятно, — Шмелёв отстегнул личину и сдвинул на затылок мешающий шлем. — С какой стати проваливать мне, а не тебе?
— Мешаешь. Я первый пришел, — охотно пояснил Змей. — По делу, между прочим.
— А я?
— Мне почем знать? Может, на охоту собрался. Погоди… на меня, што ле?
— А если и так?
— Не согласен. Мы вообще так не договаривались.
— С кем? — поинтересовался Николай.
— Не важно, — уклончиво ответил Змей. — А теперь гуляй отседова, богатырь, не до тебя. Князя жду.
— Какого?
Горыныч поскреб в затылке когтем и пренебрежительно сплюнул в сторону, поджарив неосторожно пролетавшего воробья:
— Ты тупой? Местного князя.
— Ну, я пришел.
— Вижу. А теперь проваливай! Ходют тут всякие. Кому сказано — занято место!
— А вот и не уйду, — справедливо возмутился Николай. — И вообще, ты чего на людей
— Чтобы услышал кто-нибудь.
— Я услышал. Легче стало?
— Как бы нет, — согласился Змей. — Так не уйдешь?
— С какой стати?
— Да и ладно, оставайся, вдвоем подождем. Присаживайся, богатырь, — Горыныч гостеприимно обломил у комля ближайшую березку и положил импровизированную скамейку перед Шмелёвым. — Вместе не так скушно будет.
Некоторое время сидели молча, стараясь не смотреть друг на друга. Николай чувствовал, как отпускает державшее его напряжение. Неизвестное науке чудовище при ближайшем рассмотрении оказалось не таким уж страшным. А что хам и грубиян, так, может, им, летающим рептилиям, оно и положено? Вдруг это от метаболизма зависит?
— Слушай, богатырь, — первым нарушил молчание Горыныч, — одолжи копье ненадолго.
— Зачем? — с подозрением покосился Шмелёв.
— Почесаться, — смутился Змей. — Не поверишь, свербит между крыльями, аж спасу нет. Выручи, а?
Он произнес это таким просящим и жалобным голосом, что суровое, но мягкое сердце князя растаяло.
— На, только не поцарапайся.
— Этой зубочисткой? — удивился дракон. — Да меня даже кумулятивный снаряд не берет.
— Какой-какой?
— А, все равно не поймешь, — отмахнулся Горыныч.
— Нет уж, постой… — Коля ухватил Змея за крыло. — Какие снаряды?
— Да любые. Ага, и выше, выше тоже почеши, а то я сам не достаю.
Шмелёв решительно вскарабкался по крылу, твердо намереваясь взять тупую рептилию за глотку и выбить из Горыныча все. Но тут под ногу неудачно подвернулось что-то торчащее между чешуек, Коля потерял равновесие, взмахнул руками и полетел вниз. Уже на земле его догнала тяжелая ржавая кривулина и со звоном, отдавшимся в голове, ударила в шлем.
— Так вот оно чо чесалось! — обрадовался Горыныч. — Спасибо, богатырь.
Николай встал, слегка покачиваясь, и поднял упавшую на него железку. Это оказался обломок багра со странно знакомой надписью латинскими буквами «MARIA CELESTA». Да и хрен с ними, с буквами, Шмелёва сейчас интересовало другое. Что-то хотел спросить у Змея, а что — не мог вспомнить.
— Не ушибся? — заботливо поинтересовалось чудовище.
— Еще не понял, честно говоря.
— Давай посмотрю.
— Смотри, не жалко.
— Доспехи-то сними.
— Ага, а ты меня сожрешь.
— А можно? — облизнулся Змей.
— Нет!
— Тогда не буду. Но бронь снимай. И кольчугу. И вторую. И третью. И четвертую. Слушай, богатырь, ты чего так вырядился? И не жарко?
— Это для красоты, — Коля с наслаждением избавился от опостылевших железных рубашек и стянул через голову провонявший потом поддоспешник. Шлем он сбросил еще раньше, и теперь стальная личина нагло скалилась в ответ на столь явную ложь.
Но рептилии, видимо, в нюансах человеческого вранья не разбирались. Во всяком случае Змей не подал вида. Он внимательно всматривался в князя загоревшимися зеленым светом глазами.