Никогда
Шрифт:
Он присел, покачиваясь на уклоне крыши, наблюдая за ней, его спокойное и бесстрастное лицо было на уровне с ее.… С каждым взглядом, с каждой встречей их глаз, эти холодные, подведенные черным, нефриты впивались в ее, вызывая маленькие электроды, которые тут же проносились через все ее внутренности.
— Изобель! Изобель! — послышался напряженный и тихий, как у насекомого, голос откуда-то сзади. — Изобель, я звоню в полицию!
— О! — Изобель резко повернулась и, перед тем как поднести трубку к уху, бросила жест «Держись»
— Гвен, — сказала она. — Это Ворен. Мне пора идти.
— О, Господи. Ладно, но ты обязательно мне перезво...
Связь оборвалась.
Изобель бросила телефон в сторону и еще раз подбежала к окну, чтобы его открыть. Она тянула и дергала его, пока оно не открылось на половину дюйма, пропуская холодный вечерний воздух в комнату. Она сунула руки под окно, готовая его приподнять, но замерла, когда почувствовала как кончики его пальцев, прохладные как октябрьский воздух, опустились рядом с ее.
Все перестало дышать. И появилось ощущение, что там, где их кожа соприкоснулась, пробежали маленькие заряды статического электричества.
Тихий стук в дверь заставил ее подпрыгнуть. Она развернулась и ударилась спиной об окно. Послышался какой-то сдвиг и вибрация за окном, тихое проклятие, а потом долгий царапающий звук.
— Изобель? — послышался голос ее отца.
— Не входи! — закричала она, и ее голос показался ей нелепо громким и непредсказуемым. — Секунду!
Она снова повернулась лицом к окну, только чтобы поймать взгляд Ворена, который скользил назад, головой вниз по склону ее крыши, какая-то сумка волочилась за ним, а он все еще цеплялся за выступ уже побелевшими костяшками пальцев.
— Ох!
Изобель закрыла рот руками, чтобы подавить свой крик и вышло что-то наподобие пронзительного писка. Она боролась с желанием закрыть глаза и смотрела с ужасом, как он скользит в сторону выступа. Ремешок его сумки зацепился за угол приподнятой гальки и вырвался из его рук. Его занесло к краю крыши, в последнюю минуту он смог изменить свое направление, как раз вовремя каблуки его сапог зацепились за желоб, а его руки уперлись по обе стороны от него.
Он остановился. Изобель снова вдохнула.
Стук в ее дверь оказался на этот раз более настойчивым.
— Изобель, у тебя там все в порядке?
— Все отлично! — крикнула она. Поставив ногу на подоконник, она поднялась и схватила шторки, потянув их вниз. — Просто… дай мне секунду, ладно?
Она развязала ленты на занавесках и задернула их. Повернувшись, она поспешно оглядела комнату и бросилась к шкафу. Она сняла свой розовый халат с вешалки и накинула его на себя, засовывая руки в рукава, завязывая кое-как пояс вокруг талии. Вцепившись в воротник, так чтобы ее отец не увидел футболку, она подошла к двери и чуть приоткрыла ее.
— Да? — спросила она, стараясь, чтобы ее дыхание казалось обычным.
Ее отец подошел ближе и поставил носок ботинка между
— Папа, — сказала она, — я готовлюсь принять душ.
— О, — сказал он. Ложь сработала, и ее отец снова откинулся назад, убирая ногу из проема. — Мне показалось, что я слышал, как ты кричала.
— Я разговаривала по телефону, — ответила она уже готовое оправдание.
— Все хорошо?
— Ага! — она сверкнула улыбкой.
— Хорошо, — он сунул руки в карманы, но не повернулся, чтобы уйти.
— Хорошо — повторила она, и нажала на дверь.
— Послушай, — сказал он, еще раз блокируя дверь ногой. — Ты на крыше ничего не слышала? Мама сказала, что, возможно, она слышала енота.
— Нет — быстро ответила Изобель, возможно, слишком быстро. Она попыталась стереть с лица любое знание о чем-либо. — Нет, — повторила она. — Ничего
— Ну что ж, — сказал он, — ты не возражаешь, если я посмотрю?
— Папа! — взвизгнула она. Она оттолкнула его ногу своей собственной и закрыла дверь прямо перед его носом. — Просто подожди, пока я не выйду из душа! Я голая!
— Ладно-ладно! Я подожду, подожду!
Изобель еще минуту постояла у дверей, прижимаясь к ней ухом и прислушиваясь. После того, как затихли звуки его шагов, она приоткрыла дверь снова и увидела, как он спускается вниз по лестнице, что-то бормоча себе под нос.
Она закрыла дверь и повернула замок, затем подошла к окну и приподняла его.
— Что ты делаешь? — прошипела она в темноту.
Она не смогла увидеть его на выступе крыши, он медленно подполз к ее окну и, остановившись, по крайней мере, в футе от него, спрыгнул.
Изобель выбралась наружу через окно. Она присела на подоконник и высунулась на морозный воздух, холодный ветер трепал ее волосы, а она смотрела на него, поднимающегося в положение стоя.
Он шагнул вбок и стал идти вверх по наклонной крыше к ней, одна нога осторожно следовала за другой, в то время как он двигался с ловкостью канатоходца.
Ворен ничего не сказал, когда подошел ближе, его угольно-черные волосы слегка развивались на ветру. Он наклонился вниз и поднял небольшую нейлоновую сумку, которая зацепилась за приподнятую черепицу. Когда он подошел достаточно близко, он ухватился за подоконник и подтянулся вперед. На мгновение они оказались лицом к лицу. Их глаза встретились.
Затем внезапно он отвел взгляд, повернувшись, чтобы присесть, подогнув колени и гремя цепочками.
Она безмолвно смотрела, как он поставил сумку-холодильник между сапог, словно устраивался на пикник или что-то типа того. У нее в голове мелькнуло изображение мешков крови в больницах, полные вставленных соломинок для сока.