Чтение онлайн

Ещё раз вдыхаю ему воздух из своих лёгких и понимаю, что делаю что-то не то. Это же захлебнувшемуся водой делают искусственное дыхание… Нет, неправильно, снова неправильно, я все перепутала.

Хотя… Вода, вода… Кто там у нас в книгах спал посреди пожара, а его будили водой? Точно же, в «Джейн Эйр» была такая сцена — мистер Рочестер, пожар в спальне, сумасшедшая жена — спасибо, английская классика! Только там горел полог над кроватью, а Джейн плеснула воду прямо из прикроватного кувшина на своего хозяина.

Хорошо… Она могла — почему я не могу? Перевесившись через

Артура, хватаю бутылку, лежащую рядом с мобильниками на кровати, откручиваю крышку — и лью воду прямо ему на лицо, сильно бьющей струей, попадая в нос, в приоткрытый рот — проходит пара секунд… ещё немного… И он начинает инстинктивно кашлять, отфыркиваться, и — о, чудо! — открывает глаза!

— Артур… Стой, погоди… Стой стой, только не закрывай глаза опять, не надо! — я кричу изо всех сил, больше не заботясь о том, чтобы он не испугался. Теперь я хочу, чтобы он боялся, чтобы стрессовал, чтобы понимал, что нам грозит, и не смел отключаться.

— Смотри на меня! Смотри на меня и не закрывай глаза, слышишь?! На меня смотри! — я говорила ему эти же слова в нашу первую ночь, живя только тем моментом, совсем не думая о будущем. Теперь, спустя три недели, я говорю то же самое с другой целью — думая о будущем, только ради будущего. Ради того, за что стоит побороться, стоит сделать всё, что мы можем.

— Артур! Ты попей… Давай, пей, вот так — просовывая одну руку ему под голову, второй стараюсь удержать бутылку и напоить его. Вода проливается ему в рот и течёт на шею, он не успевает делать такие быстрые глотки и все время кашляет, но глаза не закрывает — и я радуюсь этому.

Пусть он ещё не полностью пришёл в себя, но, даже судя по тому, с каким видом Артур осматривается вокруг, до него дошло — творится что-то странное и надо поскорее отсюда выбираться.

— Все… Хватит! — отворачиваясь от бутылки, он даёт мне знак, чтобы я прекратила его поить. — Полина… — кажется, он до сих пор не верит тому, что видит меня перед собой. — Какого… хрена?

— Да ты поэт, — не могу сдержать приступить идиотского веселья я, не отпуская его со спины и подтягивая немного к себе, к краю кровати. — Полина, какого хрена — это же прямо рифма! Небанальная! Давай, давай ко мне, двигайся ещё — и он послушно исполняет мою просьбу. — Нам надо выходить. Просто выходить, все остальное — потом.

— Хорошо… — продолжая надсадно кашлять, соглашается Артур — и мне приходится остановиться и подождать, пока он сможет глубоко вдохнуть. — Что… случилось? Это что… Что такое? — осипшим голосом спрашивает он, спуская ноги на пол, пока я, встав рядом, поддерживаю Артура, закинув его руку себе на плечо.

По тому, как тяжело, всем телом он наваривается на меня, понимаю, что стоять ему тяжело, и призываю на помощь всю свою выносливость. Кажется, мы ничего больше не сможем брать с собой — я не совсем понимаю, где его вещи… может, в машине? Я не видела ее припаркованной, и спереди ее тоже нет — не думаю, что Наташка стала бы поджигать поле перед домом, где стоит машина ее младшего брата.

Ладно, за вещами потом вернусь, когда выведу его. Заодно заберу и свой телефон, оставленный на подушке, и компрессы —

блин, я так готовилась, так хотела сделать все правильно… А в итоге тащу на себе только Артура, пусть даже щедро облитого водой, но не думаю, что ему от этого легче дышать.

— Давай, давай, держись… Держись за меня, шаг вперёд, вот так… Ещё вперёд…. — теперь уже я захожусь в кашле, пытаясь прикинуть, сколько в таком темпе нам ползти до пристройки. — А… А машина твоя где?

— На… стоянке, — мне очень не нравится, как он дышит, я отчётливо слышу какой-то странный свист при вдохе. — Я отвёз… пацанам… на работу. Чтоб посмотрели перед дорогой… И заправили.

— А сюда на такси ехал? Осторожно! — ловлю его, когда он спотыкается. Странно, сразу Артур казался мне таким тяжёлым, а сейчас я готова тащить его прямо на себе, лишь бы скорее выйти отсюда.

— Нет… Знакомые подкинули… А что случилось, Полин? Почему… пожар? Это у нас, внутри? Проводка коротнула?

— Потом скажу, — я всё-таки не хочу расстраивать его раньше времени. Артур хоть и говорит более связно, но видно, что до конца не пришёл в себя, не может трезво оценить ситуацию, как человек резко проснувшийся и пытающийся казаться нормальным. — Нам главное сейчас выйти. Быстрее выйти.

— А почему… так? Почему не в главную… дверь?

— Так надо… У главной двери как раз и горит. Нам туда нельзя.

Мы проходим мимо стола, о который я успеваю мимоходом опереться, чтобы перевести дух. Теперь — ещё несколько метров мимо импровизированной фотозоны, в которой я почти не снимала — и три железные ступеньки выведут нас наверх, прямиком в пристройку.

Самым трудным будет подъем по лестнице — надо напрячь силы, чтобы вытащить Артура и не грохнуться самой. А там, совсем недалеко — выход. Главное — там выход.

И как только я думаю об этом, немного воспрянув духом — как в большое в окно, расположенное между двух других на боковой стене, влетает камень, со звоном и грохотом пробивая и стекло и деревянные рамы.

Это похоже на фейерверк, на неожиданное шоу — стеклянные осколки, брызжущие повсюду, резко усилившийся шум людских голосов, долетающий в дыру в окне — и новые удары, новые камни, которые летят внутрь и бьют стекла, осыпаясь вниз шумными водопадами.

Все это происходит так быстро и одновременно так медленно, что на долю секунды я, кажется, успеваю заметить как по стёклам бежит паутинка трещин, перед тем как, потеряв целостность, они осыпятся вниз — а потом просто перестаю что-либо понимать от грохочущих звуков, сливающихся безумную какофонию вокруг нас.

Прихожу в себя, когда Артур прислонив меня к груди и развернувшись спиной к летящим внутрь камням и стёклам, тянет за собой все туда же — в сторону ступеней, ведущего в пристройку. Чувствую, как он болезненно дёргается, не переставая аккуратно, прикрывать меня и перемещаться к выходу — кажется, осколки задевают его. Все происходит так нелепо, так неправильно… Неужели нам мало испытаний на крепость? Неужели придётся даже из котельной выбираться под градом камней и ударов, потому что толпа решила пойти вразнос именно сейчас?