Чтение онлайн

— Да, говорил. И нормальных рейсов не появилось, — трагично вздыхает Вэл.

— Но ты же понимаешь — поездка со мной и с Артуром на машине, когда можно остановиться в пригородной кафешке, выйти в поле размять ноги — это совсем не то, что двенадцать часов в плацкарте! Ты просто не знаешь, во что ты встрял! Купейных билетов у нас летом вообще не продают — на них какая-то таинственная бронь, а ещё… Господи, Вэл! Туалеты! Туалеты в плацкартных вагонах! Это же один из твоих кошмаров!

— Я… Я знаю. Я готов, — поджимает побледневшие губы он, и в этот момент мне ещё больше начинает казаться, что Вэл как раз

ни черта не готов и ничегошеньки не понимает. Может, он не протрезвел окончательно и только кажется посвежевшим — с момента его возвращения в усадьбу после ночных гульбищ прошло не более трёх часов

— Даже если ты выдержишь и все двенадцать часов будешь терпеть, представь, а вдруг тебе достанется место возле туалета! — решаю применить тяжёлую артиллерию я. — Только подумай — все эти хлопки дверью, брожения, запах! А если кто-то напьётся и кого-то будет тошнить? А кто-то по-любому напьётся и его обязательно будет тошнить, я тебе обещаю!

— Я все равно выдержу… — ещё больше бледнея, шепчет он.

— Вэл, поездовая еда! Битые вареные яйца и запах котлет! И все это с тобой в одном пространстве! Чужие ноги на полках! Храпящие огромные мужики и насильно кормящие их женщины! Визжащие дети! Чай из подстаканников, Вэл!

— Все, хватит, — хватает он меня за запястье, и я чувствую, как дрожит его рука. — Это полный пиздец — то, что ты описала. И поэтому… Это моя пропасть и я ее перепрыгну. Я дойду до конца. Если я укротил зверя, я смогу справиться со всем. Неужели ты не понимаешь? — резко повышает голос он. — Для меня принципиально важно пережить этот ад! И пережить одному! Человек, смотревший в лицо бездне, больше ничего не боится! А я только начал чувствовать себя бесстрашным… Настоящим львом. У меня же так и не было финального испытания… Меня так и не приняли в прайд. И я смирился, думал, ну раз так — пусть так и будет. Зато буду самым охуенным, пусть и вне стаи — и все мне позавидуют! А тут оказывается, что просто было не время. И моя инициация, мое последнее испытание — оно просто меня ждало. Я не упущу этот шанс, Полина, понимаешь? Это каким уебаном надо быть, чтобы просрать такую возможность! А я — не уебан!

И в эту самую секунду я понимаю, что все мои убеждения бесполезны, и Вэл всё-таки сделает то, что задумал. Не потому, что я его плохо знаю и у меня не хватит аргументов, чтобы надавить ему на нужные точки. Как раз наоборот — потому, что знаю его слишком хорошо и теперь вижу, что на самом деле значит это сумасбродство.

В дело вступил его тайный комплекс, против которого бессильны доводы здравого смысла. Точно так же я не могла его убедить, что ретроградному Меркурию плевать на копошащихся на земле людей, астрологи и шаманы — обычные шарлатаны, а тотемное животное — прекрасный образ из мифов, но вряд ли имеющее серьезное влияние на каждого из нас. Нет, все было зря.

Много лет Вэл тайно страдал из-за того, что его тотемное животное, его внутренний Лев не прошёл инициацию и не был принят в прайд. И теперь одиноким львеночком скитается по дрогам судьбы, сам-один пытается найти своё место в жизни.

Я понимала, что этот образ Вэл выдумал для себя, стараясь прикрыть свою эксцентричность, несоответствие понятию «настоящего мужика», чтобы противостоять насмешкам, которыми в детстве осыпали его девочки, похожие на Наташку или знойную продавщицу

канцелярии, утверждавшую, что «нормальный пацан не будет рисовать бабские платья или дворец для куклы Барби».

И, несмотря на то, что он давно вырос и теперь смотрит на всех свысока, тень тощего лопоухого мальчика нет-нет, да и возникнет из-за плеча, нашептывая на ухо противное: «А, может, они правы? Может, мы просто какая-то ошибка природы?» И если этот мальчик требует свою инициацию, чтобы его наконец-то приняли в прайд настоящих львов — кто мы такие, чтобы ему мешать?

— Только пообещай, что ты никуда не встрянешь, ни в какие неприятности, — стараясь сдержать неожиданно набежавшие слёзы, говорю я, пытаясь обнять Вэла в приступе лирической нежности. Он, понимая мое настроение без слов, мужественно терпит, пока я заключаю его в объятия, только тихо и трагически пищит от крепатуры, похлопывая меня по спине.

— Не, ты что. Буду сидеть тише воды ниже травы. То, что я готов, не означает, что я не ссу. Но у меня хорошие предчувствия! — отстраняясь, поднимает он вверх указательный палец. — Я не могу затеряться где-то там между пересадками с электрички на поезд — меня ждет Париж! Я по-любому доеду и сразу тебе напишу. Чтобы не прозябала тут. А то вас пока дождёшься, полжизни пройдёт. Может, ты, вообще, отсюда уезжать не собираешься? Что-то я не вижу большого желания с твоей стороны, — подкалывает он меня.

— Не говори глупостей… Мы тоже сегодня вечером ехать собрались. Мне это всё вот тут уже… — провожу ладонью по горлу. — Вся эта местная вольница.

— Да ты что? — резко вскочив с дивана Вэл, тут же жалеет об этом и болезненно стонет от своих же стремительных действий. — Нет, так не пойдёт! Я не разрешу вам сесть мне на хвост и преследовать по пути моего становления! Я не поменяю своё решение, даже если мы уезжаем в один день! Вы — едете только после меня и в другую сторону!

— Да как же в другую, если нам в город в одном направлении? — с улыбкой недоумеваю я.

— Ничего не знаю, после меня и точка! Подождёте, значит! Вот всегда так, только надумаешь по дороге судьбы до конца пройти — вечно кто-то под ногами путается… Пытается опередить… Все, я собираться! Мне надо сложить шмотки и узнать, когда отсюда дневной автобус!

Все ещё спотыкаясь об углы, Вэл начинает носиться по комнате, собирая свою вчерашнюю одежду, пока я, схватив ключи и еле успев открыть за ним двери, бегу следом — во-первых, чтобы прикрыть его фривольный халатик, который здесь вряд ли примут в качестве мужского костюма, а во-вторых, чтобы уяснить, к какому времени надо собрать Вэла, а после — собираться самой.

Как оказалось, утром из города и в город первый автобус не пришёл, а, значит, может не быть и дневного, через пару часов. Так иногда бывает, когда мало людей собирается на станции — водитель решает отменить поездку, чтобы не жечь бензин попусту. Но к вечеру, где-то к шести должен быть один рейс, хотя иногда и несколько дней без сообщения сидели. Правда, это было осенью, по размытым дорогам, а не летом. Так что не надо волноваться и трястись. Не будет дневного автобуса, можно уехать на вечернем — именно об этом говорит Марина нервно дергающемуся Вэлу, только успевшему сменить костюм на джинсовые бриджи и просторную футболку, более подходящие для путешествия.