Никогда_не...
Шрифт:
— Отвлек меня от важных дел! Прервал мой стрим, на котором триста человек, между прочим, было!
— Он абрикосы на кухне с малыми чистил на варенье. Два ведра налузгали уже, прикинь. И в интернете висел заодно.
— В прямом эфире, Вэл? Ты чистил абрикосы в прямом эфире?
— Конечно, в прямом эфире, Полина! — с особой въедчивостью отвечает Валенька. — У меня, как ты помнишь, марафон ментального детокса! И я делился органик-рецептом со своими подписчиками, прямо в процессе, проводил настоящий туториал, а он! — его изящный палец снова указывает на Артура. — Мне его сломал! Все разрушил! Утащил меня
Артур, в ответ только дани мне знак наклониться, и когда я делаю это, тихо говорит:
— Слушай, я не понимаю. Он прикалывается так или реально злится?
— Ну как сказать… Злится, конечно. Но ещё устраивает перформанс. Наша роль — маленькая. Сидеть и подыгрывать. Только не спорить с ним.
— Эй, вы че там, обо мне шепчетесь! Вообще охерели, что ли! — орет дизайнер и, видя, что мы продолжаем переговариваться, окончательно выходит из себя и начинает метаться по шкафам в поисках пакетика.
— Вот так и делай добро… Интерьеры людям… Душу вкладывай… А тебе в итоге ни руки… ни пакет никто… не подаст.
И вдруг, останавливаясь, говорит:
— Полина, я вот нифига не рофлю сейчас. Меня уже накрывает. У меня сейчас атака будет, Полина.
— Ой, ой! — я вскакиваю с кровати, забыв обо всех недоразумениях. — Давай на улицу, быстро, там воздух! Идти можешь? Артур, хватай его и тащи на улицу! Давай, Вэл, опирайся на нас. Сейчас ты успокоишься, все будет хорошо, Вэл!
Мы оттаскиваем его на порог, где дизайнер, содрогаясь мелкой дрожью в темноте, ложится на землю, даже не думая о том, какие там могут быть микробы, кладёт голову мне на колени, закрыв глаза и делая глубокие вдохи и выдохи под мой ритмичный счёт, не забывая между делом жалобно постанывать:
— Мне нельзя быть… одному… нельзя… А если у меня приступ случится? Никто не спасёт в трудную минуту… Вот так и умрешь… Один… А через сотни лет найдут твой скелет и сдадут в музей…. окаменелостей…
— Ты закрыл его здесь одного? — шёпотом спрашиваю я Артура.
— На пару часов всего.
— Ох, нельзя, нельзя, Артур. У Вэла же клаустрофобия.
— Что, вдобавок ко всему? — он взглядом показывает на мученическое лицо друга, продолжающегося лежать и тихонько скулить. Артур впервые видит такую сложную личность и, кажется, действительно удивлён.
— Ну, да… Сам понимаешь, большой город, неврозы. Работа стрессовая.
— И это ещё далеко не все! — возмущённо поднимая голову, внезапно добавляет Вэл. — У меня, если что, ещё и сомнамбулический синдром! Хожу я по ночам иногда! Так что бойся меня! Бойся, ты, киднеппер! — и он угрожающе истерически хохочет.
Артур спокойно выносит стенания дизайнера, и против воли я снова задумываюсь — то ли у него от природы такая выдержка, то ли иммунитет к истерикам, возникший после семейных сцен, которые, я уверена, он пережил, и не одну.
— Слушай, а давай завтра ты на корт со мной сгоняешь, — неожиданно предлагает он. — Разомнешься немного, побегаешь. Это офигенно нервы лечит, сам убедишься. Хочешь?
— Не знаю… Я ничего не знаю, — снова обреченно говорит Вэл. — Я не хочу с тобой в одну машину
— Вэл, это правда, я была там, — спешу вмешаться я. — Корт на самом деле есть, небольшой, но очень неплохой! Так что Артур говорит правду. Я же с ним играла, — не могу удержаться от улыбки, вспоминая недавнее прошлое. — Так что все честно, поверь. Воспринимай это как спорт-терапию… развитие моторики, аналитических способностей там… В теннисе же голова работает не меньше, чем руки и ноги. Даже очень нервных детей теннисом лечат, заикание, страхи всякие, серьезно… Я читала. Там какие-то нейронные связи особые формируются.
— Ну, не знаю… Не знаю. Я завтра с Серегой Рестиком договорился с утра йожиться в сентрал парке, — чуть спокойнее отвечает дизайнер и тут же начинает возиться, вспоминая, что он, вообще-то, лежит на земле, а там одна сплошная антисанитария.
Сдерживаюсь, чтобы не засмеяться от того, как пафосно, на нью-йоркский манер, он называет наш центральный сквер, но стараюсь не нервировать Вэла лишний раз. Я знаю, что даже окажись он на необитаемом острове, первым делом ему понадобятся эко-фрукты, безлактозное молоко и место для йоги. Это как у меня утренний кофе и мессенджеры. Наши маленькие традиции, без которых психика начинает буксовать и давать сбой.
Боже мой, какие же мы всё-таки невротики, живущие в безумном ритме жадного мегаполиса!
— Подъезжай тогда ко мне на двенадцать, — предлагает Артур, помогая Вэлу подняться с земли, после чего тот, нервно фыркая отряхивается, делая от него шаг назад. — Езжай своим ходом, а я своим, если тебя так от моей машины кроет.
— Меня от тебя кроет, маньячина! — тут же парирует Вэл и, разворачиваясь ко мне, идёт в повторную атаку: — А ты прекрати на него пялиться коровьим взглядом, и меня жалей, поняла?!
— Поняла, поняла, Вэл, — тут же успокаиваю его я, даже не пытаясь въехать, почему это мой взгляд вдруг стал «коровьим». Сейчас мне нужны остатки моей выдержки, которой, в отличие от терпения Артура, не так-то и много. Что будет дальше, я знаю почти до минуты. Вэл скоро поймёт, какое количество враждебной микрофлоры вступило в контакт с его телом, начнёт раздеваться прямо на ходу, кричать аффирмации, закроется в душе и будет два часа намыливать себя антибактериальным мылом.
— Ничего ты не поняла! — Вэл тяжело отпирается на мое плечо. Теперь мы помогаем ему вернуться в дом, пока он продолжает уличать меня в бессердечии: — Я бы на тебя посмотрел, если бы какой-нибудь Хер Иванович ворвался к тебе в обитель беззаботности и поволок куда-то в своей тачке, хорошо, хоть не в багажнике!
Краем глаза вижу, как Артур, впечатлений таким полётом фантазии, беззвучно посмеивается. Главное, что Вэл хоть и бурчит, но параноидальные нотки в его голосе пошли на убыль.
Правда, скоро они возвращаются — точно, как я и предсказывала. Разбросав одежду по полу, дизайнер уносится наверх, едва мы пересекаем порог дома. Наклоняюсь и подбираю за ним вещи, облегчённо вздыхая. Антибактериальное мыло сделает своё дело, и скоро к нам спустится практически обновлённый, в меру адекватный Вэл.