Чтение онлайн

То, как он выглядит, будто я упускаю что-то, очень сильно нервирует. Я не просто запуталась, я в тупике.

— Мои родители, нет. Почему мои родители должны что-то знать?

Я смотрю на него, мысленно говоря "хм", ведь единственное, что они хотели сделать – это убить Миху за то, что оставил их дочь на бобах. Наши родители никогда не разговаривали. Мы всегда жили рядом, но на этом все и закончилось. Никакого общения.

Мэтт судорожно проводит рукой по лбу.

— Ну, я разговаривал с твоими родителями вскоре после того, как Миха уехал. Он хотел убедиться, что я дал тебе знать, где он находится. Тебя не было дома,

они сказали, что ты на какое-то время уехала к своей тете. После этого я больше тебя ни видел. Что выглядит очень странно.

Его тело принимает более расслабленное положение, и он упирается ладонями в стойку.

— То, как Миха уехал, было неприятно, ведь он действительно хотел поговорить с тобой. А потом, он просто понял, что будет лучше оставить тебя в покое. Он знал, что чем больше пройдет времени, тем более вероятно, что ты двинешься дальше.

— Да, действительно странно.

Черт возьми, от мысли, что Миха опять сделал то, что он думал, было правильным для меня, так и не узнав, чего я хочу, меня охватывает гнев. Да кто он такой, чтобы решать, что лучше для меня? Он ничего не знал! Реальность доказала это уже через некоторое время, после того как он уехал. Миха меня бросил.

— Ладно, не уверен, когда увижу его, но я передам, что ты работаешь здесь. Я знаю, он бы с удовольствием увиделся с тобой.

О, пожалуйста, не делай этого ради Бога. Это плохая идея. Только не сейчас… Господи. Узел, что образовался в желудке, похож на удар кулаком в живот. Я чувствую, как начинает надвигаться приступ паники.

— Ох, Мэтт, это не лучшая идея. Это было давным-давно. Многое изменилось, и лучше, нам не встречаться друг с другом снова.

По моим подсчетам, пауза выглядит долгой и затянутой. Я не могу продолжить разговор, пока изо всех сил стараюсь сохранять внешнее спокойствие, потому что внутри у меня опять все разрывается на части. Я реально хочу переписать историю этого чертового понедельника.

— Я удивлен, — глаза Мэтта тщательно исследуют мои. — Он никогда не забывал о тебе. Говорит о тебе и по сей день. Он всегда задавался вопросом, что случилось с тобой, и даже приходил домой к твоим родителям, как и я. Только они сказали ему, что ты никогда не простишь ему того, что он причинил тебе боль, поэтому он решил оставить тебя в покое.

Что?

О, Боже, о чем он говорит? Ох, нет! У меня начинает кружиться голова. Миха разговаривал с моими родителями. Мэтт разговаривал с моими родителями. А мои родители никогда не говорили об этом мне. Я не в состоянии переварить эту информацию, чтобы наконец отпустить воспоминая пятилетней давности. Мне удалось зайти так далеко, чтобы сделать татуировку, символизирующую, что, в конце концов, я забыла его, а теперь я узнаю, что Миха все еще вспоминает обо мне. Что за черт? Это ничего не меняет. Наше время было тогда, но не сейчас. Сейчас моя жизнь с Ником. Уверена, что Миха изменился, и я знаю это совершенно точно. Честно говоря, я совсем не ожидала услышать про Миху или встретить его снова.

Когда слезы начинают течь по моим щекам, я поднимаю взгляд и вижу,

как Мэтт изучает мое лицо. Черт. Я медленно отворачиваюсь от него и прижимаю руку к ноющему сердцу.

— Извини.

Я встаю и убегаю в туалет. Закрывая дверь, я прижимаюсь к ней головой с громким стуком. После нескольких успокаивающих вдохов, я направляюсь к раковине. Глядя на себя в зеркало, я начинаю учащенно дышать и брызгаю в лицо холодной водой, концентрируюсь на том, чтобы замедлить свое дыхание, как делала это, когда… черт, не сегодня. Я даже в мыслях не могу позволить себе вернуться назад. У меня заняло так много времени, чтобы прийти к этой точке, что сейчас я не могу отступить. Выпускаю эмоционально переполненный вздох, ведь пришло время поговорить мне с самой собой. Глядя в зеркало, я вижу, как трепещут мои ноздри от каждого глубокого вдоха.

— Ты двигаешься дальше. Выкини его из своей жизни. Выпрямись и тащи свою задницу обратно. Притворись, будто все круто!

Как будто это срабатывает… Нет, нисколечко.

Разбитая, я возвращаюсь к своему столу и молюсь, чтобы никто не понял моей оплошности. Избавляясь от приступа гнева, я понимаю, что все в порядке. Мэтта больше нет в приемной. К счастью Лори увела его к себе в кабинет. Ух.

— С тобой все в порядке, Эльза?

Черт, доктор Дэвис с беспокойством смотрит на меня. Я не замечала его, пока он не заговорил.

— Конечно, — я выдавливаю улыбку, несмотря на мрачное выражение лица. — Извините, мне пришлось отлучиться.

Я уверена, что круги под моими глазами доказывают, насколько со мной не все в порядке вообще.

— Слышал, у тебя были грандиозные выходные, Лиза тебя сдала, — смеется он.

У меня вырывается стон.

— Отлично. Пожалуйста, не слушайте ее, она под наркотиками, — выпаливаю я, даже не задумываясь, что он наш босс. Я просто так сильно расстроена, что моя подруга не может держать свой чертов рот на замке.

Хлопая рукой по губам, я охаю:

— О, нет. Нет. Нет. Я не это имела в виду.

С моим везением я добьюсь того, что Лизу уволят из-за того, что у меня не задался день.

Смех, который срывается с губ доктора Дэвиса, позволяет мне вздохнуть с облегчением.

— Не беспокойся, я знаю, что ты имеешь в виду. И если тебе будет что-то нужно, дай мне знать. Ты самый лучший администратор в округе, и я не хочу тебя потерять, — произносит он, ободряюще сжимая мое плечо.

Широко раскрыв глаза, я просто смотрю на него, сбитая с толку. Я и не думала об уходе. Что, черт возьми, Лиза сказала теперь?

— Спасибо, доктор Дэвис.

К счастью, весь остаток дня проходит без осложнений. К сожалению, мои мысли далеко отсюда с тех пор, как Мэтт появился из ниоткуда. Он ушел без дальнейших разговоров. Я думаю, что парень пожалел о нашей встрече, раз не сказал ни единого слова о своем брате. После моей реакции, уверена, он понял, как я была потрясена.

Я не могу отвязаться от проклятия того, как мои мысли постоянно возвращаются к этой теме. Есть часть моего прошлого, которая имеет реальную связь с Мэттом, со всей его семьей, если быть честной. Мысль, что никто в семье Тейлоров не знает, какую боль они мне причинили. Я знаю, что никогда не смогу рассказать им, и это то, что печалит меня больше всего. Даже если бы я могла, какой бы в этом был толк? Слишком поздно.