Шрифт:
Аля
День не задался с самого утра. Приболел Лёшка – мой пятилетний сын. Капризничал, тёр вспухшие от слёз глазёнки. У двери намертво вцепился в руку, ни в какую не желая отпускать меня сегодня на работу. Пришлось долго его уговаривать и пообещать купить чего-нибудь вкусненького по возвращении домой. Мама тоже была не в настроении. Вздыхала, охала и бурчала под нос:
– Да что ж мы такие невезучие? Почему он всё время болеет? Вот был бы у него отец, ты бы смогла с ребёнком посидеть дома, пока не выздоровеет.
Стараясь не вслушиваться
– Будь мужчиной, не канючь и слушайся бабушку, – в ответ получила обречённый кивок. – Мам, я убежала, лекарство дала. Вторую дозу дай через четыре часа, если температура сильно поднимется.
Выскочила на улицу и вздохнула с облегчением. Слушать постоянные причитания не было сил. Каждый день одно и то же. Понять её недовольство вполне реально. Лёшка действительно частенько болел.
Психологи связывают болезненность детей с нехваткой родительского внимания, но в нашей маленькой семье зарабатывала только я. Поэтому каждый раз приходилось сплавлять больного ребёнка на плечи моей престарелой мамули и бежать за мамонтом. Все праздники и утренники, часть выходных тоже проходили без меня.
Когда-нибудь из румяного карапуза он превратится в самостоятельного школьника. Тогда маму не придётся уговаривать на постоянные посиделки с внуком. А мне не придётся в очередной раз испытывать чувство вины, что не обеспечила дитю отца. Ну не повезло мне с замужеством, так что теперь, утопиться?
Хотя утопиться с сегодняшней погодой было очень даже возможно.
Сильный дождь, не прекращая, шёл со вчерашнего вечера. От этого путь к транспорту сильно затянулся – потребовалось перескакивать через огромные лужи, словно балерина, выискивая одинокие полусухие островки. Порывы ветра раскачивали ветки угрюмых деревьев, вечные автомобильные пробки шумели, сигналя перебегающим не по пешеходной дороге пешеходам. Все торопились начать рабочий день либо просто хотели поскорей попасть в уютные тёплые офисы, просушить насквозь промокшую одежду и закинуться дежурной чашечкой кофе.
На остановке скопилось много людей. Они толкали друг друга, обгоняли, пытаясь влезть в переполненные маршрутки, отпихивая друг дружку локтями и бёдрами. Несмотря на обилие разноцветных зонтиков, курточек, шапок всё сливалось в серую живую массу. Она двигалась, нападая на транспорт, слега рассасывалась, и снова пополнялась прибывшими жильцами нашего микрорайона. Многих я узнавала в лицо и приблизительно знала своих «конкурентов» на маршрутку. Из-за опоздания та ушла перед самым носом.
Пока перепрыгивала через очередную лужу, дверь транспорта захлопнулась, и водитель даже не остановился, когда я постучала по задней двери. Пришлось отойти в сторонку, чтобы освободить толпе простор для штурма подъехавшего троллейбуса.
Взглянула на небо, плотно затянутое тучами. Стало ясно, что солнца наш город не увидит минимум до завтрашнего дня. Накатили мысли о сыне, работе, детсадике. Если Лёшка не поправится, придётся брать отгул, вызывать врача и оформлять справку по болезни. Больничный лист мне не светит. Замены
Вдруг волна ледяной воды, смешанной с грязью, окатила моё лицо. Капли попали не только в глаза и ноздри, но даже в ухо.
– Что за?! – От испуга чуть не задохнулась. Дутая серебристая куртка, колготки, красный шарф, волосы – всё промокло и приобрело цвет сегодняшнего неба. Меня облил чёрный джип. Свинство! Негодованию не было предела. Бегло посмотрела на людей – никого не задело. Только меня, любующуюся мартовским небом и тучами. Сдерживать эмоции даже не подумала, поэтому что было сил, проорала вслед слепому водиле:
– Придурок! – и попыталась найти в сумочке салфетки. Как назло они спрятались под косметичкой, запасными колготками, пластмассовой машинкой Лёшки, прищепками (!) и бог знает ещё чем. Да-да, в сумочке молодой мамы можно найти всё, но только не сразу, а изрядно покопавшись, минут так десять-пятнадцать.
Пока грязными пальцами выуживала заветную пачку, краем глаза заметила, как джип сдал назад и остановился аккурат возле меня. Вот это да! Что-то мне подсказывало, что водитель вернулся не для того, чтобы извиниться. В таких машинах ездят далеко не вежливые пай-мальчики.
Окно автомобиля медленно опустилось, и из него на меня уставился огромный лысый здоровяк. Глаза его сузились, вены на шее вздулись, отчего татуха в виде головы дракона, выглядывающая из-под ворота куртки, угрожающе шевельнулась. По моей спине пробежал мерзкий холодок, но я попыталась отзеркалить испепеляющий взгляд наглеца. Рядом с ним на переднем сиденье сидел другой мужчина. Он даже не посмотрел в мою сторону, уткнувшись в свой айфон. Лысый раскатисто выплюнул:
– Что ты сказала?
– Что слышал, – ответила как можно уверенней, хотя у самой душа в пятки ушла. Вдруг достанет пушку и пристрелит, как в боевике? Естественно полиция долго разбираться не будет. Тем более, свидетели разбегутся как крысы, прикинутся слепыми и глухонемыми. В итоге выяснится, что я сама себя убила на пустынной улице по причине длительной депрессии.
С надеждой обернулась на людей. Удивительно, но на остановке практически никого не осталось. Двое парней неподалёку что-то увлечённо искали в телефонах, бабулька отвернулась, отгородившись от меня увесистыми сумками. Остальные несколько человек равнодушно смотрели в другую сторону, демонстрируя спины и огромных размеров зонтики, по которым струйками стекала вода.
– Смотри куда едешь, слепая курица, – голос предательски дрогнул, но отступать было поздно. К тому же, это ведь он виноват, а не я!
– Ну, шалава, сейчас узнаешь, куда я смотрю и куда еду! – грозно пробасил здоровяк. Если откроет дверь, успею ли убежать? Вряд ли. Он как зверь. В два прыжка нагонит и прихлопнет одной левой.
Водитель заглушил мотор, дёрнулся, и попытался открыть дверцу. Видимо, прочёл мои мысли и решил осуществить всё, что за секунду пронеслось в моём сжавшемся от страха мозге. Я интуитивно отошла на шаг назад и приготовилась к позорному бегству, зажав в руках расстегнутую сумочку.